Какое счастье, что другие две мои сестры были замужем и спокойно опустошали свои тарелки, не обращая внимания на чужаков. Лишь изредка вставляли свое слово и отвечали на вопросы. Им был совершенно не интересны этот мужчина и его сопровождающие.
— Каждый волк сразу может это определить, стоит ему только вдохнуть запах своей пары или увидеть ее, — хриплый голос мужчины пустил по коже табун мурашек.
Я совру, если скажу, что этот волк был мне неприятен. Наоборот. Он волновал меня. Его взгляд заставлял чувствовать что-то такое, чего ранее мне не приходилось испытывать.
И я совершенно не была довольной такой реакции своего тела. Не хватало еще влюбиться в чужака. Да он мне и даром не нужен! Весь самоуверенный и напыщенный. Сразу видно, что не одно женское сердце было им разбито. Но как бы я не старалась внушить себе, что он мне не пара, каждый раз дыхание учащалось, стоило только почувствовать на себе его пристальный взгляд.
Мужчина был красив, и он прекрасно это осознавал. Бугристые мышцы рук, которые были видны даже сквозь рубашку.
Хищный взгляд, который побуждал к самым смелым поступкам. Темные волосы, чувственные руки, которыми он постоянно с силой сжимал столовый прибор. А голос… Этот голос с легкой хрипотцой так и манил, обещая неземное удовольствие. Одна только самоуверенность этого мужчины чего стоила. Все его тело так и кричало о том, что ему просто достаточно поманить пальцем, чтобы девушка пала к его ногам.
Внутренний бесенок ехидно подхихикивал, и я подняла на него взгляд.
Знала, что он на меня смотрел, жадно поедая глазами. Не разъединяя зрительного контакта, поднесла ко рту деревянную шпажку с маленьким кусочком дыни. Медленно, словно время замедлило свой бег, приоткрыла губы и чувственно стала погружать сладкий фрукт себе в рот. Дыхание мужчины участилось, и только дурак мог этого не заметить. Он недобро прищурил глаза и дернулся вперед, но, видимо, его что-то отвлекло, так как повернул голову на одного из своих парней.
«Если ты сейчас же не успокоишься, то лишишься девственности прямо здесь! На столе! Перед своими родными! Да он еле-еле держится! Прекрати мучить мужика!» — зашипел Синар, заступаясь за этот здоровый клубок шерсти.
— Я прошу прощения, — от моих слов разговоры за столом прекратились. — Но у меня что-то разболелась голова. С вашего позволения я вас покину.
— Да-да, конечно, — засуетился папа. Вечно он печется обо мне, словно мне всего пять лет.
