— Мы скорее друзья…
Она вскидывает бровь вверх и закладывает руки в карманы халата.
— С каких пор он с девушками дружит?
— С недавних…
— Чай будете?
— С удовольствием, — соглашаюсь.
— Как вас зовут? — спрашивает у меня, доставая чашки из шкафа.
— Ол… Алина, — чуть не выдаю настоящее имя.
— А меня Людмила Николаевна. Вам с лимоном или без?
— С лимоном.
Она отрезает две дольки и кладёт в чашки с чаем. Одну подаёт мне, а сама садится напротив. Изучает внимательно.
— Глеб чай не пьёт, кофе хлещет как бык помои.
Столько раз ругала его за это, но как об стенку горох.
— Так что с ним случилось? — напрасно, что ли приехала на другой конец города.
— Ой, Алиночка, даже не спрашивайте! Жуть и ужас… Я даже решила остаться у него ещё на несколько дней. Представляете, пошёл вчера утром выгулять собаку, а намордник дома оставил. Так эта шавка блохастая сцепилась с такой же себе подобной, а Глеб полез их разнимать. Вот они его и подрали.
— Дикий укусил Глеба? — не верю.
— И он тоже. Столько раз говорила ему избавиться от этой скотины.
Но нет же! Он у него дрессированный! Вот тебе и дрессура! Хозяина порвал. Так этот дурачок, вместо того, чтобы ехать в больницу, сначала в ветклинику псину повёз, а только потом поехал сам. Пятьдесят швов наложили. Пятьдесят! На руках живого места нет. И от госпитализации отказался, — чуть ли не навзрыд. — Шрамы теперь останутся.
Сказать, что я в шоке — ничего не сказать. Я в обмороке!
— И узнала я обо всём не от него, — продолжает Людмила Николаевна.
— А от полицейских, которые пришли. Собака, с которой сцепился этот монстр, оказывается, сдохла от потери крови. И, слава Богу! Только теперь Глеб должен хозяевам компенсировать потерю «друга» и штраф за выгул собаки без намордника в общественном месте. Вот такие дела…
— Жесть…
— Не то слово, Алина.
— Можно же в суд подать, Глеб тоже пострадал, — кручу чашку.
— Глеб — дурак! — резко. — Сам полез к ним голыми руками. Теперь на уколы от бешенства ездить и на перевязку. А укусы очень долго заживают.
— Да, я знаю. Меня в детстве тоже собака кусала…
— Вот объясни мне, зачем ему эта шавка? — смотрит на меня.
— Я не знаю… Он её любит…
— Говорит, от одиночества завёл. Девушку лучше бы завёл, дурень! Извините, Алина, — решает, что меня её слова задели.
— Ничего страшного.
Из прихожей слышится звук открывающейся двери.
— А вот и Глебушка пришёл, — говорит громко и по-доброму его мать, чтобы он услышал, и направляется к нему на встречу.
