Приходится повыше ставить.
— Сладкоежка…
— Толстожопка он! Поправишься — с площадки у меня не вылезешь, — обращается к Дикому. — Буду гонять до похудения.
— Злой ты! — тыкаю в шутку ему в нос мороженым
— Э, что тут началось? Спелись? Быстро вы! — старается тоже испачкать меня мороженым, но я шустро уворачиваюсь."
"Веселье, беготня и смех…
В итоге у него всё же получилось. Моё лицо, шея и руки все сладкие и липкие.
— Глеб! Мне теперь мыться придётся.
— Не придётся, — ловит меня за талию.
Его губы скользят по моей шее, слизывая следы растаявшего мороженого с кожи.
Потом проходится губами по лицу. От этой ласки становится жарко… Очень жарко. Голова кружится, кажется, я сейчас от переизбытка эмоций в обморок грохнусь.
Между тем Глеб уже принимается облизывать мои пальцы, засовывая их по одному в рот.
— Ты такая сладкая, — хрипит.
Его голос стал ещё ниже.
Я наблюдаю, как он проводит языком по каждому пальчику, а потом целует его.
Сердце давно стучит на пределе возможности. Слегка тяну руку, но он не отпускает, пока не слизывает всю сладость.
А я стою и гляжу, словно под гипнозом, как он делает это.
Подхватив меня за талию, усаживает на столешницу кухонного гарнитура. Снимает резинку с моих волос и погружает в пышную шевелюру пальцы, слегка оттягивая назад. Я откидываю голову и он прижимается губами к моей шее, чувствую, что втягивает кожу в рот.
Там точно будет засос.
Ну и пофиг!
Зато ощущения потрясающие.
Руки скользят по бёдрам вверх и вниз до коленей, раздвигают их, и он устраивается между ними.
Его глаза бегают по моему лицу, большими пальцами проводит по коже под глазами, щекам, губам.
— Я люблю тебя, — шепчет у моих губ и целует.
Микс признания и поцелуя делает так, что кровь в венах закипает, обжигая тело.
Руками под его кофту, слегка царапая ногтями кожу спины. Глеб отстраняется, и я стягиваю с него джемпер. Он попытается расстегнуть пуговицы на рубашке, которая на мне, но или сильно волнуется, или петли тугие — у него не получается. Тогда он дёргает застёжку так, что я слышу звук покатившихся по полу пуговиц.
Рубашка отправляется туда же, а я остаюсь только в одних трусиках.
Глеб покрывает поцелуями мои плечи, шею, спускается к груди. Лёгкие поглаживания пальцами вокруг сосков и я чувствую, что становлюсь вся мокрая внизу.
Но это детский лепет по сравнению с тем, что со мной происходит, когда Морозов начинает посасывать соски.
Такого удовольствия я никогда в жизни не ощущала.
Тело просто ломит и трясёт.
