Пьянящей и сильной настолько, что, даже когда Камерон отошлет ее в Донкойл, он будет изыскивать способы ее увидеть. Опустившись на колени, Эвери покрыла поцелуями мускулистую ногу Камерона. Одну, другую, пока не почувствовала, как по телу его пробежала дрожь. Потом подняла подол его рубашки и стала целовать упругий живот, бедра, грудь. Наконец, хрипло застонав, Камерон легонько потянул ее за волосы, и Эвери догадалась: у него нет сил терпеть ее пьянящие ласки. Тихонько засмеявшись, она позволила ему взять то, что он так жаждал получить.
Камерон, поднявшись, подхватил ее под мышки и, усадив на стул, начал ласкать ее груди. Она застонала от удовольствия. Он губами и руками разжег в ней страсть. Но, как ни восхитительны были эти ласки, ей хотелось почувствовать, как он входит в нее, как их тела сливаются воедино. Она больше не желала достигать сладостного наслаждения в одиночку. Схватив ее за талию, Камерон поднял ее со стула и начал медленно опускать на себя, словно времени у них было полным-полно, словно оба они не трепетали от яростного желания.
Вцепившись руками в его плечи, Эвери взглянула на него. Глаза его были закрыты, голова запрокинута. На лице выражение такого острого наслаждения, что Эвери вновь почувствовала, как огонь страсти взметнулся в груди. К тому моменту как тела их слились, она уже содрогалась в экстазе. Несколько сильных ударов — и Камерон присоединился к ней в этом раю. Эвери обмякла в его руках. Она бросила взгляд на Камерона и совсем не удивилась, увидев, что тот распластался на полу.
Она была настолько измучена, что с трудом могла дышать. Если ее родители занимаются этим уже более двадцати лет, удивительно, как они до сих пор живы, мелькнула в голове неожиданная мысль, и Эвери улыбнулась. Именно поэтому они часто смотрели друг на Друга жадным взглядом, после чего исчезали. Да и не только родители, судя по всему, обожали заниматься любовью. Иначе чем объяснить такое обилие родственников? Громкий стук прервал ее размышления. Эвери в ужасе уставилась на дверь, моля Бога, чтобы она оказалась запертой.
— Эвери, — раздался голос Джиллианы, — выйди. Такие звезды на небе, залюбуешься.
Не дожидаясь ответа, кузина удалилась, а Эвери бессильно рухнула в объятия Камерона.
— По-моему, я их уже видела. Только что, — пробормотала она и улыбнулась, когда Камерон расхохотался, и от этого смеха она закачалась на его груди, словно на качелях.
— Пошли, детка, — все еще смеясь, сказал он и вскочил на ноги.
