Дама моего сердца

— Поправь меня, если я ошибаюсь, Кэтрин, — холодно процедил он, — но не ты ли сидишь здесь беременная и незамужняя? — И когда сестра вспыхнула от смущения, довольно кивнул. — Так что попридержи язык, если речь заходит об Эвери. Еще раз спрашиваю: кто-нибудь знает, где она?

— В саду, — ответила Джиллиана и спросила: — Ты получил ответ от наших родных?

— Ты так на меня смотришь, детка, что мне даже страшно становится.

— Да ну? А я всегда считала тебя смелым парнем, — улыбнулась Джиллиана и подмигнула ему.

У Энни затряслись плечи, и Камерон тоже едва удержался от смеха, но при воспоминании о полученном только что послании ему сразу расхотелось смеяться.

— Сэр Пейтон приезжает завтра утром.

— О Господи! Так мы и думали, что это произойдет со дня на день.

— Они там времени даром не теряли. Прошло всего восемь дней, с тех пор как я послал своего человека в Донкойл. — Вздохнув, Камерон направился к двери. — Пойду скажу Эвери.

— Камерон! — крикнула Кэтрин, когда он уже закрывал за собой дверь.

— Что? — отозвался он, заглядывая в комнату.

— Скажи этой проклятой девчонке, чтобы перестала на меня смотреть.

Скорчив свирепую мину, Камерон прорычал:

— Джиллиана, перестань смотреть на Кэтрин."

"И прежде чем Кэтрин успела обнаружить, что Джиллиана ничего ему не пообещала, и прежде чем он сам поддался искушению спросить, что она видит, когда смотрит на Кэтрин, Камерон быстро вышел за дверь.

Выдернув очередной сорняк, Эвери бросила его в кучу и с грустью подумала о том, что работа в саду не улучшает ее настроения.

Раньше это занятие всегда действовало на нее умиротворяюще. Но раньше ей никогда не доводилось залечивать разбитое сердце. У нее никогда не было любовника. И ей никогда не приходилось беспокоиться за брата, которого заставляют жениться против его воли. Видно, прополки недостаточно, чтобы успокоить ее сомнения и страхи даже на короткое время. Если бы у нее было побольше ума, продолжала она размышлять, она бы захлопнула дверь у Камерона перед носом, когда он к ней приходит, или спихнула его с кровати. Он по-прежнему ни словом не обмолвился, что любит ее, и не давал никаких обещаний на будущее. Она имела полное право повернуться к нему спиной. Но в то же время она знала, что никогда этого не сделает. Эвери ненавидела себя за то, что позволяет этому человеку вить из себя веревки, однако сомневалась, что сумеет преодолеть свою тягу к нему.