Для этого достаточно просто не удовлетворить его страсть. Но, к сожалению, даже в этом случае он не будет долго о ней помнить. Пара ночей в объятиях опытных куртизанок — и память о невинной девочке по имени Эвери, не подарившей ему свои ласки, испарится без следа. А она хочет, чтобы при воспоминании о ней дрожь пробегала по его телу, дыхание учащалось, сердце колотилось в груди как бешеное и он до конца своих дней не мог забыть ее нежные ласки, ее страстные объятия. И чтобы ни одна женщина, с которой сведет его судьба, не смогла вытеснить Эвери из его сердца.
Чтобы он страдал не от неудовлетворенного желания, а от того, что не может и никогда не сможет найти ей достойную замену. Единственная проблема заключалась в том, чтобы предоставить Камерону то, что он жаждет получить, но при этом сделать так, чтобы он не чувствовал себя победителем. Следовательно, нужно самой его соблазнить. Если она проявит инициативу, его это поразит в самое сердце. Да, план, несомненно, хорош.
Главное-дать Камерону понять, что он сам ринулся в расставленные сети. Выйдя из палатки, Эвери сразу увидела Джиллиану. Она вместе с другими женщинами готовила еду. Эвери поспешила к ним и тоже взялась за дело. Помимо приготовления пищи, она должна еще ухаживать за ранеными. В этом Эвери помогали четыре женщины. Три из них — Джоан, Мэри и Тереза — были удивительно похожи друг на друга: невысокого роста, пухленькие, темноволосые и кареглазые. Четвертая, Энни, жена Раналда — одного из самых старых солдат Камерона, — сильно от них отличалась.
Она была высокого роста, черноволосая, полногрудая, искренняя и любила покомандовать. Впрочем, Джоан, Мэри и Терезе нужна была твердая рука. Женщины были милы, исполнительны, но не более того. Ухаживая за Питером, Эвери услышала, как женщины возбужденно заспорили на жуткой смеси французского, гэльского и искаженного английского о том, кто из них лучше печет овсяные лепешки. Эвери и Энни переглянулись.
Джиллиана попыталась утихомирить спорщиц, и ухмылка Эвери стала еще шире.
— Интересно, как они понимают друг друга? — удивилась Эвери, качая головой.
В ясных серых глазах Энни вспыхнули задорные искорки.
— Это только когда они злятся, кажется, что они шипят, словно рассерженные гусыни. На самом деле француженки очень быстро выучили английский язык. А малышка Тереза даже немного говорит по-гэльски. Эти две француженки вовсе не глупы.
