Дама моего сердца

И если она потерпит поражение, будет успокаивать себя тем, что она первой подошла к нему, дотронулась до него, вызвала в нем неукротимое желание, прежде чем он вызвал его в ней. А еще можно ведь гордиться и тем, что она первая женщина, которую он держал в объятиях после трех долгих лет воздержания. И Эвери провела кончиком пальца вокруг пупка Камерона и почувствовала, как он напрягся.

— О Господи, детка, запомни, теперь я не стану обращать внимания на твое «нет», если ты вдруг вздумаешь произнести это слово, — простонал Камерон.

— А что, если я не буду его произносить?"

"Она и глазом моргнуть не успела, как Камерон подхватил ее на руки, одним ловким движением уложил на кровать и улегся сверху, придавив ее своим огромным мускулистым телом. Страсть захлестнула Эвери с такой силой, что у нее перехватило дыхание. Какое удовольствие — ощущать на себе тяжесть его теплого тела! Страх, который она испытала в первый момент, испарился, будто его и не было. Именно этого она хотела, этого добивалась. Эвери сознавала — в том, что сейчас произойдет, будет уже практически невозможно одержать над Камероном верх, но главное, она добилась своего, не позволила Камерону взять ее силой, а сама добровольно ему отдалась.

И как бы потом он ни убеждал себя в обратном, она-то будет знать, что это не так. Издав тихий стон, Камерон прильнул к губам Эвери. Поцелуй был нежный и страстный, и Эвери, обняв его за шею, ответила на него с таким же жаром. Камерон задрожал, и Эвери вдруг засомневалась, стоит ли продолжать эту любовную игру, ведь сегодня она впервые отдастся мужчине, но в этот момент Камерон провел пальцем по ее затвердевшему соску, и все мысли вылетели у нее из головы.

Камерон нетерпеливо рванул ленточки ее рубашки. Руки его тряслись, и его утешало лишь то, что Эвери, охваченная желанием, ничего не заметила. Он ухватил тонкую рубашку за расшитый подол и начал медленно обнажать ее тело, покрывая его поцелуями, лаская языком и легонько покусывая. Вот он оголил ее груди, и это пленительное зрелище настолько его потрясло, что он забыл обо всем, не в силах отвести от них взгляда.

Наконец опомнившись, он снял с нее рубашку и отбросил в сторону. Застыдившись, Эвери попыталась прикрыться руками, но Камерон не позволил ей этого сделать. Груди Эвери были не большие и пышные, какие раньше всегда нравились Камерону, однако показались ему самим совершенством: высокие, твердые, круглые, как яблоки, увенчанные крупными сосками восхитительного темно-розового цвета.