Дама в автомобиле, с ружьем и в очках

Я поставила машину в тени на главной улице Кассиса, выходившей в порт. Я опустила верх, чтобы ветер унес как можно дальше гнусный запах и дурные сновидения. Я вошла в банк, где все блестело и вселяло уверенность. Мне сказали, что я могу снять 750 франков со своего парижского счета, но, поскольку после покупок в Фонтебло там должно было остаться немногим больше, я сняла только 500. Глав-Матушка сказала: «Возьми, сколько можно, эти деньги все равно пропадут, поезжай за границу, скройся». Но я не стала ее слушать.

Пока ждала, я увидела на стене большую карту автомобильных дорог и вспомнила фразу из телефонограммы: «Я поеду за тобой в Вильнёв.» Я посмотрела, есть ли такой Вильнёв возле автодорог номер 6 и 7, между Парижем и Марселем. Я насчитала столько Вильнёвов, что сначала пришла в отчаяние: Вильнёв-сен-Жорож, Вильнёв-ла-Гийар, Вильнёв-сюр-Йонн, Вильнёв-л’Аршевек, Вильнёв-лез-Авиньон и еще другие, а кроме того, существовали, наверное, и Вильнёвы меньшей значимости, которые вообще не обозначены на карте.

Правда, я заметила, что Вильнёв-ла-Гийар находится прямо за Фонтенбло, где я в последний раз видела пустой багажник, а Вильнёв-сюр-Йонн – возле Жуаньи, где встретила дальнобойщика, укравшего фиалки. Но это наверняка мало что значит. Глав-Матушка сказала: «Это точно ничего не значит, если исходить из телефонограммы. Она была адресована авиапассажиру. Из Парижа в Вильнёв-ла-Гийар никто не летает, это близко, если приложить к карте, всего четыре пальца, можешь сама проверить».

Я спрятала полученные деньги в сумку и спросила, есть ли в Кассисе бюро путешествий. Оно было и находилось в соседнем здании, нужно только выйти из одной двери и войти в другую. В этом я увидела предзнаменование, знак, что удача опять на моей стороне, об этом свидетельствовали и объявления на обеих дверях, где сообщалось, что в понедельник 13 июля все учреждения работают только до двенадцати часов дня. Небо благосклонно дало мне возможность получить деньги и еще оставило мне час с небольшим.

Глав-Матушка сказала: «Для чего это тебе?» Я и сама толком не знала. Может быть, просто, чтобы двигаться, чтобы действовать как живое существо, пока я на свободе, пока меня не арестуют вместе с трупом в багажнике и не посадят в тюрьму, и я наконец останусь сидеть в темноте, в позе зародыша, обхватив голову руками, как мне уже доводилось однажды в теплом чреве Ренаты Кастеллани, по мужу Лонго, родившейся в Сант-Аполлинаре, провинция Фрозиноне.