Дама в автомобиле, с ружьем и в очках

Однажды она с перепугу дернула ручной тормоз, и мы обе чуть не вылетели через лобовое стекло.

Склонившись над своей сумкой, Каравель пробормотал скороговоркой, что вызвать такси в субботу утром – целое дело, а кроме того, чтобы меня не беспокоили во время работы, он вчера попросил телефонную станцию перевести их номер на услугу «абонент недоступен», и ему не хочется затевать всю эту волокиту по второму разу, кроме того, нужно еще забрать дочку у тещи, и вообще, я окажу ему громадную услугу, если соглашусь поехать с ними в аэропорт Орли.

Я ничего не поняла. Он распрямился и с раздражением объяснил мне: тогда я смогу привести назад его машину.

Он с ума сошел.

Я сказала ему, что в Орли есть парковки, но он только пожал плечами и ответил: спасибо, он в курсе.

– Ну, поехали, Дани.

Я ответила, что это невозможно.

– Почему?

Теперь он смотрел на меня в упор, слегка подавшись вперед; казалось, он излучает силу и нетерпение. Когда собеседник вплотную приближается ко мне, я тут же теряю нить разговора. Через несколько секунд я ему ответила:

– Не знаю! Потому что!

Невозможно вести себя глупее.

Он снова пожал плечами, сказал, что не нужно ломать комедию, и вынес сумку в вестибюль. Для него вопрос был решен."

"Я не могла ехать с ними в Орли. Я не могла привести назад его машину. Я должна была ему сказать, что в жизни не водила ничего, кроме развалюхи-пикапа, и что, когда мы на нем ездили, Глав-Матушка чувствовала себя спокойно, только когда в обозримом пространстве возникало очертание церкви, поскольку это давало шанс на соборование вне очереди.

Я вышла следом за ним в вестибюль. Анита спускалась по лестнице. Я ничего не сказала.

У них было три чемодана. Я вынесла один в сад. Поискала глазами его DS, но то, что я увидела, повергло меня в оцепенение. Они собирались ехать не на DS, а на длинной, широкой, открытой американской машине, которую выводила из гаража Анита. Не машина, а танк.

Я вернулась в вестибюль, потом в комнату, где работала. Я даже не понимала, зачем я туда пошла. Ах да, за сумкой.

Взяла ее. Поставила на стол. Нет, я не могу вести эту машину.

Каравель в спешке закрывал двери. Когда он увидел, что я стою столбом, то наконец сообразил, что со мной что-то не так, и подошел ко мне. Он дотронулся до моей руки и сказал:

– Это машина Аниты. В ней только газ и тормоз, и все. Ею очень просто управлять.

Еще он сказал:

– Не нужно так себя вести.

Я повернулась к нему, увидела, что у него голубые глаза, светло-голубые и очень усталые. Голубые.