Лишь, взяв себя в руки, с шоком спросила:
— Ты в своем уме? Что ты такое говоришь? — голову пробило сильной болью и я поморщилась.
Стиснув сигарету зубами, Дамиан начал расстегивать ремень.
— Давай, Агилар. Пока ты, забив на все, строила тут семейную жизнь, я практиковал воздержание. Секса хочу. Еще лучше — порвать тебя своим членом.
— Только попробуй прикоснуться ко мне, — я резко встала с дивана и рванула в сторону двери. Дамиан опять перехватил меня и прижал к себе. По сознанию прошли волны жара и голова заболела еще сильнее.
Вместе с этим, от близости с Дамианом, кожу обожгло и эти огоньки как-то непривычно собрались внизу живота. Какого черта происходило со мной? Испугавшись такой реакции, я схватила со стола какую-то статуэтку и попыталась ударить ею парня. — Помогите! Адан!
Дамиан забрал у меня статуэтку и отбросил ее в сторону с такой силой, что она тут же разбилась на множество мелких осколков. После этого он перекинул меня через плечо, но почти сразу выругался и до покраснений сжал мое бедро.
— Опять гребанные чулки? На этот раз для Монтеро их надела?
Я вскрикнула от того, как Дамиан порвал мои чулки и, сжав ладони в кулаки, начала изо всех сил бить его по спине, в надежде, что парень уберет руки из-под низа моего платья. Уже теперь головная боль стала настолько нещадной, что перед глазами все поплыло и заискрилось редкими белоснежными вспышками.
— Почему же для меня их не надевала?
— Почему я должна была это делать? — я совершенно не понимала Дамиана.
Пыталась это сделать, но сознание покрылось еще более плотным туманом и мне было все сложнее и сложнее ухватиться за суть слов парня.
Дамиан шлепнул меня по попе с такой силой, что я не сдержала болезненного вскрика и до дрожи сжала ткань его рубашки. Правда, все равно не смогла удержаться, когда он опять бросил меня на диван.
— Шлюха. Обыкновенная блядь, — взгляд Дамиана уничтожал и изувечивал. — Тебе даже на сына плевать.
— Про какого сына ты говоришь? — пытаясь отползти в сторону, я так же сильно терла глаза тыльной стороной ладони.
Как же плохо мне было. Головная боль разнеслась по всему телу и я с трудом держалась за сознание. (236ad)
— Про нашего, — Дамиан оскалился, а я широко раскрыла глаза, но этим лишь ухудшила свое состояние.
— У нас есть сын? — спросила так, будто мне только что сказали о том, что небо на самом деле фиолетового цвета. — Как это? То есть, твой и мой сын? Общий? — я сдвинула брови на переносице.
