— Можешь идти. Сейчас ты мне не понадобишься, — это Адан сказал своей спутнице, с которой пришел сюда. При этом, он даже не посмотрел на девушку, а я решила не задумываться над тем, что он собирался делать с ней в столь уединенном месте сада.
— Но… — девушка недовольно надула губки. Вот только, хватило одного взгляда Монтеро, чтобы она тут же притихла и, больше не возражая, пошла прочь, тихо стуча каблуками о мраморный пол.
— Что ты тут делаешь? — спросила у Адана, стараясь не думать о том, с какой силой невидимые цепи сжали сердце.
В присутствии Монтеро даже дышать было тяжело.
— Это я должен спрашивать у тебя, — Адан положил ладони в карманы брюк и неторопливо пошел ко мне. Его взгляд медленно скользил по чертам моего лица, а потом вовсе скользнул по телу — его очертаниям и видным участкам кожи. И почему мне казалось, что Монтеро смотрел на меня, как на приведение? Будто на то, что вообще не ожидал увидеть. Хотя, я на Адана сейчас смотрела точно так же. — Ты паршиво прячешься."
"— Я хорошо пряталась, но… меня нашли, — буркнула и отвела взгляд в сторону.
Так странно было разговаривать с Монтеро. Перед глазами тут же пролетало детство, которое мы провели вместе. Все хорошие и плохие моменты. Хотя, плохих было куда больше.
— Кто? — Адан остановился лишь в паре шагов от меня.
— Дамиан, — ответила негромко. — Я жила тут в Аликанте, но буквально несколько дней назад мы с ним случайно встретились на набережной. Я попыталась убежать, но не получилось.
Повисла тишина, которая разбавлялась лишь отдаленно звучащей классической музыкой, но все равно я так отчетливо ощущала гнетущую тяжесть, которая пробиралась под кожу и оставалась там иглами.
— И?
Я подняла взгляд и увидела, что Адан еще более тщательно рассматривал меня, будто пытался что-то увидеть на моей коже.
— Что он тебе сделал?
— Ничего, — я отрицательно покачала головой.
— Он тоже сегодня тут? — спросил Адан и я кивнула. — Ты тут, как спутница Дамиана?
Я опять кивнула. Странно, но у нас почти получался разговор.
Может, это по той причине, что Монтеро сейчас относился ко мне почти, как к человеку, а не, как к какой-то подстилке? Хотя, учитывая, что это был Адан, судить о чем-либо было рано.
Да и уже сейчас я ощутила в его взгляде нечто иное — злость.
— Раздражаешь, Чудовище.
— Взаимно, Монтеро, — сказала, сквозь плотно стиснутые зубы. Уже теперь наше общение напоминало прежнее.
— Ты родила его ребенка? Или сделала аборт?
— Родила.
