Я попыталась выровнять дыхание, но почувствовала, как по щекам потекли слезы.
«Почему ты плачешь? Мила, посмотри на меня».
Эти слова возникли в сознании, напоминая о прошлом. Сколько же мне тогда было лет? Наверное, тринадцать, а Дамиану пятнадцать. В тот период я очень сильно конфликтовала с мамой. Вернее, раз за разом, выслушивала от нее, что все во мне не так, а в тот день, она вовсе прошлась по моей внешности, объяснив, что такую как я никто и никогда не возьмет замуж.
Подобное произошло потому, что я на очередном мероприятии отказалась танцевать с очень полненьким мальчиком, от которого за версту тошнотворно несло бужениной, хотя меня больше оттолкнули его невоспитанность и надменный характер.
А маме мой отказ не понравился, так как оказалось, что мальчик был из очень влиятельной семьи. Тогда она сказала, что у меня несуразное телосложение и далеко не самые привлекательные черты лица, из-за чего я должна была радоваться тому, что хоть кто-то обратил на меня внимание.
Это было больно. Тот период вообще был не простой и, не сумев совладать с собой, я спряталась около крытого бассейна, где сидела на одном из шезлонгов и ревела.
Там меня и нашел Дамиан. Он сел рядом и спросил, почему я плакала, а я все пыталась прогнать его. Вот только, парень не уходил и я сорвалась.
«Вот скажи, неужели я такая уродина?» — спросила, наконец-то обернувшись к Дамиану. Вся растрепанная и покрасневшая от слез. Наверное, в тот момент я и правда выглядела ужасно.
«С чего ты задаешь такие идиотские вопросы?» — Дамиан сдвинул брови на переносице и хмуро посмотрел на меня.
Казалось, что он злился. Возможно, даже на меня зато, что я приняла такие мысли всерьез.
«Просто скажи — да или нет. Я уродина?».
«Нет» — твердо.
«Ты так говоришь только потому, что я твоя сестра» — естественно, я не восприняла всерьез слов парня и вновь начала хныкать. — «А на самом деле я совершенно не красивая. У меня никогда не будет мужа и я всю жизнь останусь одинокой».
Мои всхлипы стали громче, но, прежде чем я успела понять, что произошло, Дамиан пальцами поддел мой подбородок и полотенцем начал тереть лицо, а я тут же завозмущалась, далеко не сразу понимая, что слезы перестали течь из моих глаз.
«А теперь говори, кто внушил тебе эту чушь» — Дамиан отбросил полотенце, убирая с моего лица пряди волос.
«Никто мне ничего не внушал» — я буркнула.
«Мила, не лги мне. Кто тебя обидел и заставил плакать?»
Я не хотела рассказывать ему о том, что произошло между мной и мамой.
