Дамир. Любой ценой

Давид не примет моё «нет», да и смогу ли я найти правильные слова, которые заставят его оценить ситуацию более-менее объективно. Мы не можем быть вместе. Утопия! Тут и пытаться не стоит. После всего, что было, я и Давид – несочетаемое ни разу! Есть Дамир, есть Эрнест Юсупович, разве можно игнорировать этих людей? Даже, если бы я каким-то чудом согласилась попробовать начать всё сначала, то ничего не получится. Как это возможно? Не представляю!

Поезд прибывает с небольшим опозданием. Я выхожу из вагона, держа одной рукой сына, а второй – дорожную сумку.

Только успеваю ступить на перрон, как среди людей примечаю Давида. Он, увидев нас с Санькой, приветливо машет рукой и надвигается навстречу, делая размашистые шаги. Я замираю на месте, ощущая, как ускоряется пульс и затрудняется дыхание. Встретиться лицом к лицу – очень волнительно.

Давид подходит совсем близко. Опускается на корточки, чтобы поприветствовать Саньку.

– Привет, мужик! – восклицает он, а затем обнимает моего сына и целует в щеку.

– Пи-вет, – отзывается сын, обвивая Давида руками за шею.

Я, как всегда, теряюсь. Отвожу в сторону взгляд, пытаюсь не краснеть, но не получается. Как бы я не старалась, но при виде него дышать ровно я так и не научилась. Почему-то…

– Привет, – Давид обращается ко мне. Молча забирает из моих рук дорожную сумку, а затем неожиданно произносит: – свежий воздух пошёл тебе на пользу. Хорошо выглядишь.

Я краснею, как девчонка. Выдаю сухое «спасибо» и, взяв Саньку на руки, послушно следую за Давидом.

Мы минуем перрон, выходим из вокзала и, проскользнув в центральные ворота, сворачиваем направо. Давид останавливается возле мерседеса. Усаживает Саньку в детское автокресло, а после открывает багажник и кладёт внутрь мою дорожную сумку."

"– Идёшь? – спрашивает, когда я до последнего не решаюсь сесть на сиденье рядом с ним. – Дин, я не кусаюсь, – улыбается, – садись.

Делаю глубокий вдох носом, выдох – через рот. Всё нормально!

Устраиваюсь на сиденье и сразу же отворачиваюсь к окну, чтобы нечаянно не встретиться взглядом.

Давид считает иначе. Берёт меня за руку, слегка сжимая пальцы, и подносит её к губам, чтобы поцеловать.

– Поужинай сегодня со мной, пожалуйста.

Вздрагиваю, убираю свою руку и отодвигаюсь на край сиденья.

Он ухмыляется:

– Ты же сама сказала, что нам пора поговорить откровенно.

– Пора, но можно обойтись и без ужина.

– Предлагаешь выяснять отношения здесь, при ребёнке? – Давид кивает в сторону Сашки, и я понимаю, что он прав.