Дамир. Любой ценой

Табун мурашек бежит по спине. Дыхание сбивается, а сердце замирает. Я медленно сползаю по стенке вниз и сажусь на пол, прижимая к уху телефон.

– С днем рождения, Дина, – говорит спокойно, но я улавливаю нотки грусти.

– Спасибо.

– Тебе понравился подарок?

Сердце пропускает удар. Я разжимаю ладонь и смотрю на красивые серьги с бриллиантами.

Значит, это все он… Он!

– Как ты узнал, где я живу и мой номер телефона? – спрашиваю охрипшим голосом.

Удивительно! Три года назад мы с семьей переехали в другой город. Уехали за тысячу километров, чтобы начать новую жизнь с чистого листа.

– Я все знаю, – усмехается, – конфетка.

Тело пронзает будто током. Я замолкаю, не зная, что сказать. Страшно? Нет. Я его не боюсь. Просто все так неожиданно и…

* * *

Загнав машину в гараж, я тянусь к заднему сиденью за подарком и букетом цветов. У Динки сегодня день рождения и я объездил полгорода, чтобы найти осенью тюльпаны. Белые – ее любимые. Выхожу из гаража и двигаюсь к дому с приподнятым настроением, предвкушая сегодняшний день.

Последние месяцы я слишком много работаю и приезжаю домой поздно вечером, чаще всего, когда дети уже спят.

Открыв входную дверь, снимаю обувь и, бесшумно ступая, двигаюсь в кухню. Пахнет просто офигенно. Динка занята готовкой и в такие моменты я очень люблю подкрадываться к ней со спины, обнимать за талию и шептать на ушко, как сильно соскучился.

В кухне никого не застаю. Уже собираюсь уходить, как взгляд натыкается на большой букет белых роз. Кто успел раньше меня?

Направляюсь в гостиную и, услышав голос Динки, застываю в дверном проеме.

Картинка сидит на полу, прижимая к уху телефон. Она не видит меня в упор, а я глотаю противный ком, подкатывающий к горлу. У любимой девочки на щеке застыла слеза и мне это не кажется.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Я простила тебя. Давно, – произносит дрожащим голосом.

Хмурюсь, сжимая пальцы в кулаки. Теперь все понятно: розы, слезы и отрешенный взгляд.

– Чувствовала. Ты же знаешь, – говорит Дина и моё сердце пропускает мощный удар, но я по-прежнему ничего не говорю.

– Не звони мне больше, ладно? Так будет лучше для всех.

Дина замолкает, а я вижу, как дрожат ее губы, как трясутся руки. Почему она с ним говорит? После всего… Почему?

И тут меня прошибает, будто двести двадцать по оголенным проводам. В голове всплывает последний разговор с Давидом и на душе становится гадко. А он был прав – Дина никогда не была моей. Она всегда наша. Вчера.