— Вы так боялись собственного безумия, что опасались за жизнь дочери. Вы могли кинуться даже на нее!
— Мне не нравится пирсинг. Из-за него могут напасть.
— Кто? Кто, кроме вас? Или у вас раздвоение личности? Сейчас вы тихий, а после походов, когда долго не видите женщин, превращаетесь в маньяка. У нас есть доказательства вашей причастности к убийствам.
— Это не я, — мотал головой Истомин, — не я.
Его пальцы дрогнули, пакет грохнулся на землю. Он закрыл лицо руками и зарыдал, то и дело повторяя «не я, не я». Я смотрела на его тонкие запястья, и червь сомнения глубже вгрызался в мою стройную версию.
— Что будем с ним делать? — спросил Коршунов.
Я не знала. Я увидела не то, что ожидала. Истомин был напуган, он боялся чего-то, но это был страх слабого человека. Мог ли такой человек на протяжении долгих лет хладнокровно изнасиловать и задушить больше двадцати женщин? Или он так сильно изменился за последний год?"
"— Уйдите! Оставьте меня в покое, — замахал Истомин руками. — Сначала вешали на меня шпионаж, а теперь убийства.
Я не трогал Ингу. Я любил ее. Теперь у меня никого нет. Никто ко мне не приходит. Жена и дочь бросили меня. Остался только один друг. Только один.
— Водка? — спросила я, слегка толкнув ногой пакет. — Можете побеседовать со своим другом. Бутылка даже не разбилась.
— Да что вы понимаете! Мой друг — мой бывший командир. Я все время служил с ним. Он один меня понимает.
Истомин злобно пнул пакет и зашагал к дому, не оборачиваясь. Мы не стали его удерживать.
49
Пятый день, Балтийск, 14-40
— И чего ты добилась? — спросил Кирилл, когда мы вернулись в машину.
Я долгое время молчала, осмысливая разговор с Истоминым. Вспоминала выражение его лица, его реакцию, его фразы.
— Это не он, — решила я. — Ты видел его руки? Они слабые. Он не смог бы задушить даже девушку, а в прошлом году на Куршской косе одновременно с девушкой был задушен двадцатилетний парень, спортсмен с развитой шеей. Его задушили одними руками, без веревки. Для этого нужна незаурядная сила.
— Истомин спивается.
Возможно, раньше…
— Соседка сказала, что он начал пить сразу после увольнения. Алкаш не способен на такие убийства.
— Что время делает с людьми, — задумчиво произнес Коршунов и стал набирать чей-то телефон. — У меня же тут одноклассник, Димка Коломиец. Лет десять парня не видел. Он военнослужащий, отличный офицер и надежный друг.
Кириллу ответили. Он заговорил обо всем и ни о чем, как это обычно бывает со старыми приятелями, которых развела жизнь.
