Стал до того большим человеком, что на визитке просто инициалы? На другой стороне белого картона был написан адрес элитного коттеджного поселка. Неплохо так устроился, Иуда.
Марат был уже почти пьян, как все-таки меняются люди за семь лет, хороший парень. Семь лет назад ему было двадцать три, веселый и открытый. А теперь говорит у него свой автосервис, тоже не просто так землю топчет.
— Я так рад, что ты вернулся, Саф, ты не представляешь, как рад. Извини, что не встретил, даже не знал.
— Все нормально.
Такое чувство, что никто не знал, словно и не было Сафина Данилы на свете, так, простой урка откинулся, каких сотни.
Вычеркнули, стерли из памяти, выкинули на помойку.
Девочка легко шагнула вниз с подиума, подошла ближе, ноги длинные, красиво прогнулась, присела на корточки. Скользнув по моим бедрам руками, царапая острыми ноготками плотную ткань джинсов, тут же задела колено голой грудью.
Да, красивая, яркая, молодая совсем, глаза блестят. Склонил голову, вглядываюсь в ее лицо, вот она облизала губы, дотронулась до ширинки.
Под кайфом сразу видно.
— Ты не хочешь отдохнуть?
Слишком часто мне предлагают отдохнуть что-то.
— Похоже, что я устал?
— Нет, но все же?
Теперь что, так принято, уже стриптизерши сами предлагают пройти в приват?
Пригляделся лучше, сделал глубокую затяжку, глоток пива из бутылки. Я, конечно, не прочь отдохнуть, организм требовал свое. А у любого нормального мужика при взгляде на красивое женское тело член встает, и яйца наливаются спермой.
Затушил сигарету, девчонка уже встала на колени между моих широко раздвинутых ног, смотрела в глаза, словно просила ее трахнуть.
Провел тяжелой ладонью по темным распущенным волосам, собирая их на затылке в кулак, оттягивая, так что ее повело назад.
Придвинулся ближе, разглядывая лучше, оценивая. В той, другой жизни, я бы и не посмотрел на нее, похуй на титьки и крепкий зад, у меня была своя девочка, любил ее как дурной, как ненормальный. Думал, что так можно только в семнадцать голову терять, а я свихнулся в двадцать семь.
Смотрел в ее голубые глаза и тонул, захлебываясь своим счастьем. Вот и потом захлебнулся — горечью, ядом предательства, хлебнул, по самое не хочу.
Провел пальцами по пухлым губам стриптизерши, та, высунув язычок, облизала его, просунул дальше. Она начала посасывать, член наливался возбуждением, а девчонка продолжала, при этом лаская мои бедра.
— Ох, нихуя себе, Саф, да она сама на тебя запала, — Марат присвистнул. — Давай, детка, покажи, как ты умеешь.
