Рядом шумела молодежь, из открытых окон машин лилась музыка.
— Эй, девчонки, куда же вы? Поехали с нами, с нами весело.
Какие-то парни клеили девчонок, улыбнулся, качая головой, так забавно, обернулся, идя к своей машине. Недалеко от входа несколько парней у спортивной тачки рассматривали трех девушек, те топтались на месте. Две брюнетки — одна в брюках, другая в шортах — и блондинка в коротком платье.
— Ой, нет, мальчики, нам уже хватит веселиться, а то завтра зачет не сдадим.
Остановился на половине пути, словно припечатанный к асфальту, девушка, что стояла спиной, откинула с плеча длинные светлые волосы и обернулась.
Даже с такого расстояния было видно ее тонкие черты лица, взволнованный взгляд, как она кусает губы и смотрит на телефон. Потом подняла голову и посмотрела на меня.
Дыхание перехватило, в груди словно провернули тупой заточкой, заталкивая все глубже, по самую рукоять.
Этого не может быть.
Это не она.
Это просто девушка, чем-то похожая на ту, что меня предала.
Ту, которую я любил, совсем не веря в любовь.
Очень похожая, и будто не было этих семи лет, словно я попал в прошлое.
Глава 4. Сафин
Яркий свет луны освещает почти пустую гостиную, делаю большой глоток водки прямо из бутылки, не отрывая взгляда от темного дверного проема.
Дом, как и квартира, встретил тишиной.
Толстый слой пыли на целлофановых чехлах, в которые была обернута когда-то новая мебель, люстры, обмотанные тряпками. В этом доме все было готово для того, чтоб жить долго и счастливо.
Сдернул чехол с дивана, бросив сумку, не стал включать свет, так и сижу уже который час с начатой бутылкой водки.
Здесь так никто и не жил все эти семь лет, и, наверное, никто и не появлялся. Я планировал внести в этот дом на руках свою молодую жену, а вышло, что меня отвели под руки в другое место.
Интересно, а будь она моей женой, ждала бы?
Нет, такие лживые суки с обманчивой внешностью ангела не умеют ждать. Они умеют только проникать под кожу, растворяясь там сладким ядом, отравляя сознание, туманя разум.
— К черту, — снова глоток, совсем не чувствуя алкоголя.
Семь лет не могу вытравить из почерневшего сердца — нет, не любовь, в топку любовь, ее как не было, так и нет.
Не в силах вытравить воспоминания.
Предательство съедало изнутри. Она просто отвернулась, не сказав открыто, что не будет ждать, да мне это и не надо было. Затихарилась, спряталась, как крыса, как и тот, кого я считал другом.
