Даниил Галицкий

 — Опасно сейчас ехать, подождать бы до утра…

Фильний рассвирепел:

— Ты, Стефан, труслив как заяц! Я королю скажу, как ты воюешь! Я меч отберу у тебя! Русских испугался? Поворачивай назад! Догонять Даниила!

В лагере русских не спали. Дмитрий, Демьян, Мирослав, Микула и Кирилл вышли из княжеского шатра и пошли к войску.

Теодосий ходил от одного костра к другому, разыскивая Твердохлеба.

— Эй, добрый молодец! — послышался голос Твердохлеба. — Кого ищешь?

— Да тебя разыскиваю. Куда ты спрятался? — откликнулся Теодосий.

Теодосий увидел Твердохлеба у костра в ямке, за пригорком. Можно было подумать, Что Твердохлеб собирается зимовать тут — вскопал мечом землю, выгреб ее и, наложив веток, сделал себе ложе.

— Да ты как дома! — улыбнулся Теодосий.

— А я всюду дома. Там, где свои люди, там и дом мой.

Твердохлеб пригласил Теодосия садиться.

— Иные, смотри, боятся силу затратить и лежат прямо на земле, а я и гостя могу посадить, — суетился Твердохлеб.

Он сделал углубление, и получилась земляная скамейка, можно было сесть и ноги протянуть.

Теодосий уселся и Крякнул от удовольствия.

— Эх! Хорошо у тебя здесь, уютно, вот только жены твоей нет, а ёжели бы и Ольга была здесь, я подумал бы, что к тебе в хату пришел.

— Садись уж, садись, воин! — сказал Твердохлеб. — Сказывают, взял тебя князь от боярина Дмитрия?

— Взял.

— Данило не прогадал, ты бесстрашный. Не хотел бы я с тобой в бою встретиться, — засмеялся Твердохлеб.

— А мне, Твердохлеб, о тебе говорили, что ты в бою от врагов отмахивался как от мух. Рука у тебя тяжелая, как зацепишь — голова с плеч долой… Пришел вот к тебе… Кто знает, может, скоро и не увидимся. В дождь в лесу не укроешься, в бою от стрел да мечей не убережешься.

Теодосий говорил без умолку. Твердохлеб обрадовался другу, велел сыну нести похлебку, попотчевать гостя.

Взяв видавшую виды торбу, Твердохлеб вынул из нее краюху хлеба.

— Вот малость хлеба да горячей похлебки сын принесет сейчас.

— Чудной ты человек, Твердохлеб. Я к тебе погуторить пришел, слово хорошее услышать, а ты начал суетиться. У меня и хлеб есть, — Теодосий вынул из кармана свой кусок, — и ужинал я уже у себя в десятке. Ешьте сами. Ты сына лучше корми — молод он, ему больше надо. Я, Твердохлеб, можно сказать, из-за него пришел к тебе.