Даниил Галицкий

И сюда, наверно, Куремса пойдет, — видно, догадались нечестивые, что и на севере, и на западе против них единодушно выступают».

— А ты давно видел князя Андрея и дочь мою Добро-славу?

— Давно, перед битвой видел.

— Откуда же ведомо тебе, что они живы остались?

— Верное слово, живы! — скороговоркой отвечает Борис, желая успокоить Даниила. — Я сам с дружинником разговаривал, он князю Александру привозил привет от князя Андрея. И Андрей Ярославич, и дочь твоя Доброслава на север от Новгорода выехали. Нельзя было оставаться — татары могли убить.

Надобно на какое-то время от них подальше укрыться.

Борис уже устал стоять, ноют старческие ноги.

— Поехала, — вслух думает Даниил. — Жива дочь моя.

Он закрывает глаза и представляет Доброславу, какой она была в день отъезда из родительского дома.

— Иди, Борис, к Андрею-дворскому, скажи, пускай накормит тебя. Если понадобишься, позову… Постой, скажи дворскому, чтоб каждый день мед тебе давал.

На лице Бориса промелькнула еле уловимая улыбка, он низко поклонился — князь Даниил всегда отгадывает его мысли.

…Пока Даниил разговаривал с Борисом, папский легат Опизо ходил с обиженным видом по светлице. Он морщил лоб, косо поглядывал на княжьего дворского.

— Может, скажешь князю, что я ухожу?

— Нет, он велел мне, чтоб я попросил тебя обождать. Он скоро позовет.

Опизо шагает из угла в угол. Вспоминает рассказ Плано Карпини об этом князе. Учтиво, сердечно встретил он тогда Карпини, долго тот хвастался княжескими подарками. А тут Даниил сам в гостях у краковского князя — и так невежливо встречает папского посланца! Опизо встал, чтоб уйти, но тут дверь открылась и, кланяясь, вышел русский монах.

Разгневанный Опизо удивился: «С простым монахом князь так долго разговаривал!» Борис, увидев чванливого католика, изобразил на лице смирение. Отвесив папскому послу низкий поклон, он попятился к двери. Дворский подошел к легату.

— Прошу, отче, к князю. — И открыл перед ним дверь. Опизо нетерпеливо направился в светлицу князя.

Даниил, вежливо поздоровавшись, пригласил сесть.

Опизо подошел к столу и, слегка склонив голову, процедил сквозь зубы:

— Посол святейшего Папы кланяется русскому князю.

Даниил спокойно ответил:

— Посла Папы Римского, легата Опизо, приветствую сердечно. — И сел.

Опизо продолжал все так же напыщенно:

— Папа Римский, Иннокентий Четвертый, послал меня к тебе, князь, со своей буллой. — Он протянул над столом руку со свернутым пергаментом.

На свитке висела большая красная печать на шелковом шнурке.