Закрытое нежно-голубое платье с длинным рукавом и длиной до самых пяток, не обтягивающее, но шелк такой тонкий, что изящно обрисовывает каждый изгиб фигуры, высокая прическа с крупными локонами, спадающими на шею, серьги с гроздьями голубых камней, по тону и стилю идеально сочетающихся с диадемой на голове…
— Ты специально подбирал, папа? — изумленно смотрю я на отца в зеркало.
— Ну… — пожимает он плечами, — я взял с собой твои серьги в магазин, и мне подобрали…
Мне ужасно хочется по-детски завизжать и кинуться ему на шею, но я уже не ребенок.
Я — взрослая девушка.
Потому поворачиваюсь и просто обнимаю, целую в щеку.
— Спасибо, папа, ты — лучший!
— Это вы у меня — лучшие! — он целует меня в лоб, — тем более, что мы впервые выходим в свет здесь… Надо, что все, кто должен увидеть, нас увидели…
Я не понимаю, о чем он, но не переспрашиваю.
Снова отворачиваюсь к зеркалу, рассматриваю себя.
Ох, как я хороша!
В самом деле, безумно хороша!
Прямо принцесса Жасмин из диснеевской сказки!
Фотографирую себя в зеркале, в разных ракурсах.
Я знаю, кому отправить эти фото!
Предвкушаю, какое лицо будет у Натана, когда увидит! О-о-о…
Потом мы еще тратим минут пять, чтоб сфотографироваться всем вместе, и папа отдельно нас с мамой фотографирует, короче говоря, все наслаждаются, и настроение прямо поднимается!
— Ну все, мои принцессы, нам надо выезжать! — спохватывается папа.
Мы едем в центр на арендованной на вечер машине представительского класса с водителем.
Так положено.
Это — тоже уровень.
Прием проходит в центре города, в старинном здании постройки начала века. Раньше тут всякие собрания проходили, дворянские, в том числе, еще при другом режиме, и обстановка, конечно, богатейшая.
Я первый раз на таком приеме.
Как-то до этого, в Москве, мы не выбирались именно на пафосные светские мероприятия. Да и, честно говоря, в столице России мы были одними из многих.
А здесь Алхановы — это клан не из последних. С нами считаются. Мой дед — один из самых уважаемых людей в крае.
Так что папа прав, нам надо не ударить в грязь лицом.
Мы выходим из машины, папа помогает нам с мамой, подает руку, затем мама берет его под руку с одной стороны, я — с другой, и мы вот так, сплоченной семьей, появляемся на пороге шикарного зала для приемов.
И, вот клянусь, если бы я была одна, то растерялась бы!
Столько народа!
Так ярко! Так много всего!
Лихорадочно осматриваю зал, пытаясь зацепиться хоть за одно знакомое лицо.
