Когда он видит меня, на лице его появляется напряжение. Мимолётное, но я-то вижу. Он не ждал.
— Доченька…
— Привет, пап, — закрываю за собой дверь. — У тебя сейчас операция?
— Нет, оформляю выписку, — он снимает очки, встаёт, идёт ко мне. Обнимает. Крепко. Сильно. Как всегда. — Что-то случилось?
Я смотрю на него. Родное лицо. Такой близкий человек. Самый родной. И сейчас — единственный, от кого мне нужна правда.
— Пап, ко мне сегодня Данияр подошёл. При всех. Назвал меня своей невестой. Ты говорил с его семьёй?
Он напрягается.
Сжимает губы. Взгляд уходит в сторону.
— Говорил.
Молчание.
Я жду. Ровно три долгих, гулких удара сердца жду.
Он смотрит на меня ровно. Без давления.
— Они приходили. Разговаривали. Я сказал, что подумаю. Что решение за тобой. Если ты скажешь, что не хочешь — я откажу. Без вопросов.
Я выдыхаю. Резко. Шумно. Будто наконец-то снова могу дышать.
— Я не хочу, пап. Ни за что. Никогда.
— Мадина… — голос отца по прежнему фонит напряжением. — Может быть ты… не станешь пока спешить с ответом? Подумаешь.
Поразмыслишь ещё.
— Пап… — втягиваю воздух резко, и он обжигает горло.
— Данияр — очень приличный молодой человек. Способный. Он уже управляет клиникой. Он хороший врач, но и не только… У него прекрасная репутация. Он сдержан, умён. Целеустремлённый и с большими амбициями. И он… мне кажется, внешне он тоже привлекателен.
— Папа… — всхлипываю и мотаю головой.
— Мадина, — он смотрит внимательно в глаза, заключив моё лицо в ладони, — он ведь не обидел тебя?
— Нет, пап, нет, — и это ведь, по сути, правда.
— Я просто не хочу. Я хочу сама выбрать себе мужа в будущем. И ведь у меня в Москве парень остался, ты же помнишь? Натан тоже замечательный, он…
Лицо отца становится жёстче. Он отпускает меня и отходит к столу, отворачивается. Сердце моё в этот момент пропускает удар, я не понимаю, почему папа так реагирует.
— Этот Натан… у меня есть сомнения, — говорит ощутимо прохладнее.
— Но папа…
— Дочь, иди домой, — отец снова оборачивается ко мне.
— Мне нужно к пациентам. Иди и успокойся. Никто тебя насильно замуж выдавать не собирается.
Я киваю. Молча. А потом подхожу и обнимаю его. Крепко. Он гладит меня по спине.
— Спасибо, папа, — шепчу тихо, но понимаю, что где-то глубоко внутри тревога так и не хочет меня отпускать.
И сегодня смотрим на папу Мадинки
Глава 10. Неправильное сватовство
— Меня просватали, Мадин… — голос Алинки спокойный, безжизненный какой-то, удивительно контрастирует с ее словами.
