Ведь его я винила вообще во всём плохом, что произошло со мной, но… заглянув глубоко-глубоко поняла, что… скучаю. Что сейчас бы мне хотелось поймать на себе его тёмный жгучий взгляд, услышать это его “Мадина” сказанное так, будто моё имя состоит из сплошных “р-р”.
— Тебе не надо возвращаться… — сказал он тогда, три месяца назад, когда привез меня из полиции, — не потому, что тебя не примут. Примут, конечно. Родители любят тебя. И то, что ты уехала... Это не смертельно. Они простят. Я... Ты меня тоже прости. Я дико испугался за тебя.
Словно с ума сошел. Если бы с тобой что-то случилось... Я бы себе не простил. Если тебе хочется жить здесь... Пусть так и будет. Тебе стоит попробовать жить той жизнью, которую хочет твоя душа. Поживи сама. Почувствуй, хочешь ли этого на самом деле. Выдохни, Мадина.
Он не держал меня. Не просил остаться. Он дал мне возможность выбрать.
Я смотрела на него и не верила тому, что он говорил. Настолько этот Данияр отличался от того бешеного парня, прущего напролом и ничего и никого не слышащаго.
Откуда это все? Почему? Неужели, понял?
А что тогда начале было?
Почему так себя вёл?
Море вопросов, на которые я не получила ответа.
Данияр, словно решив, что все слова уже сказал, больше не откровенничал.
И только делом подтвердил свои слова.
Снял для меня квартиру — маленькую, но светлую, с окнами на парк и до университета пешком пятнадцать минут. Оплатил сразу на полгода. Сказал, если не захочу — уеду. Если захочу — останусь."
"— Никто ничего не узнает о том, что здесь произошло, — сказал Байматов.
— Я обещаю. Ты просто уехала в Москву. Разорвала помолвку. Про нее официально не сообщали, так что это только между нашими семьями. Твоего имени нет в протоколах, по делу ты не проходишь никак.
И я поверила.
Я позвонила родителям тогда, прямо при нём. Сказала всё честно — не про то, что случилось с Натаном, нет. Просто сказала: «Хочу остаться в Москве. Хочу быть сама собой. Хочу сама решать, как мне жить».
Папа молчал долго. Потом сказал: «Хорошо, дочь». Предложил приехать, помочь, но я отказалась.
И от денег отказалась. Но они всё равно прислали на карту, я решила, что не стану тратить. Пусть лежат. А потом родители выслали мне и посылку с вещами, которые я просила.
И вот я живу так уже третий месяц. Восстановилась в университете. Обычная студенческая жизнь. Работа. Учёба. Вечерами конспекты, подготовка к семинарам и практикумам. Иногда в кино с девчонками из группы хожу по пятницам.
Родители первыми почти никогда не звонят.
