Дар берегини

– Вспомнил, дядька, как на морях сражался? – хмыкнул Свен.

Биться на воде в лодьях у славян не было в обычае, и никто из гридей, кроме разве самого Фарлова, такого опыта не имел.

– Вода… – пробормотала Ельга, ловя смутно мелькающую мысль. Потом глубоко вдохнула. – Слушайте меня, отважные мужи!

Все трое повернулись к ней, и Ельга увидела на их суровых лицах неподдельное любопытство.

– Я знаю, как взять их в таком месте, где боги не будут хранить их и у них не будет при себе оружия. Да и ехать недалеко… Но времени мало – это нужно сделать до пира.

Нынче же или завтра.

⁂Гости из княжьей избы разошлись глубокой ночью. Требовалось много чего обговорить. Асмунд опасался, что замысел их вызовет неудовольствие киевских бояр: и при князе, а тем более без князя, такие дела можно решать только по совету «всей земли Полянской», то есть собрания старейшин. Можно было позвать хотя бы самых уважаемых киевских бояр, но и Фарлов, и Свен возражали. В этом замысле главным была тайна. Прознай о нем хоть кто-то лишний, и все рухнет.

– Мы ведь не знаем, не столковались ли они кем-то из наших, – говорил Свен. – Может, у древлян тут уже есть доброхот, кто их руку держит. Мало ли таких, что с ними породниться успел? Горлец или Будомил тот же. Сыщется добрый человек, упредит, и все псу под хвост…

– Старцы будут недовольны, это Асмунд прав, – сказала Ельга.

– Если будет наш верх, то пусть свое недовольство себе засунут… знаешь куда.

Но вот хирдманы ушли в дружинный дом. Даже гриди не должны были ничего знать до того самого мгновения, когда придет пора действовать.

Ельга была утомлена, но боялась, что не заснет. Ее трясло от сознания того, какое опасное и важное дело они затеяли. Она сама придумала выход, но ее не оставляло чувство ребенка, затеявшего опасную шалость. Только накажут ее не строгие родителя, а сами боги. Пока был жив отец, ей и в голову не приходило идти против его воли. Она была бы счастлива исполнить его волю и сейчас, но как было ее узнать?

– Отец уж верно не хотел бы, чтобы эти шишки древлянские к тебе сватались! – убеждал ее Свен.

– Но он бы мог… помудрее что-нибудь придумать! А вдруг сорвется?

– Не сорвется.

Вид у Свена был спокойный и сосредоточенный. Это и успокаивало Ельгу – она поначалу боялась, что брат сгоряча наломает дров, – и подчеркивало важность дела, заставившего Свена взять себя в руки.

– Отец… однажды сам почти так сделал, – сказал он чуть погодя.

– Как?

– Это не в Киеве было. И давно. Я еще не родился.