Дар берегини

Строго говоря, Свен и Боголюб, как жители разных миров, были невидимы друг для друга и им было трудно соблюдать обычай: для этого ведь нужно стоять на ступенях одной и той же лесенки, где ясно, кто старше, а кто младше. Воля Ельга Вещего, подчинившего древлян руси, свела их вместе, но никак не могла сделать единым целым. И не перемешать их, как воду и масло, сколько ни болтай…

И если русь стремилась лишь к подчинению древлян, как и других племен окрестных, то древляне в мечтах видели Полянскую землю, подчиненную себе, как встарь, «из покону», где вовсе не будет никакой руси и русского духа.

Усевшись напротив гостя, прямо под чурами, Боголюб замер в величавой неподвижности – сказывалась долгая привычка к обрядовым трапезам на глазах у множества людей. Вид его простому человеку внушал почтение и трепет – в князе он видел живых чуров и самих богов, – но Свен, привыкший на своих киевских бояр смотреть немного свысока, остался спокоен. Однако впервые за все время усомнился, что хитрый замысел Ельги хоть сколько-то осуществим.

Боголюб казался единым целым не просто со своим столом и избой, но со всем этим холмом, со всей землей Деревской. Его не выкорчевать, как дерево на корню, не выдавить, не вытащить, не выманить отсюда! Никакими посулами не уговорить дуб перейти с одного места на другое.

Но тут же, неприметно тряхнув головой, Свен отбросил сомнения. Он что, вещун – предрекать, взойдет или не взойдет? Надо делать, что задумано, а там как богам поглянется.

– Пусть чуры наши, что род наш кормят, дадут и тебе пищи под нашим кровом! – Боголюб сам разрезал каравай и вручил Свену ломоть.

– Где страва, там боги! – ответил Свен, принимая угощение.

«Посадят тебя за стол, не набрасывайся, как голодный! – внушала ему дома Ельга. – Выжди, пока хозяин чего сам в рот возьмет, тогда и ты от того же ешь, а раньше него – нельзя. Откуси разочек, хлебни два раз и ложку положи. Скажи, сыт. И только когда будут упрашивать, тогда еще поешь чуть-чуть»."

"Следовать этим советам оказалось нелегко: Свен и правда был голоден, проведя без малого день в пути.

Однако голод перебивало скрытое волнение. «И пока едите, молчи, – наставляла Ельга. – Вы привыкли в гриднице языками трепать, так что все изо рта валится, а у добрых людей так не водится!» Этот совет дался легче: Свен наблюдал за хозяином дома, ожидая знака к началу беседы. Однако тот неспешно пробовал хлеб, сыр, прочие угощения, и Свену оставалось лишь, исправляя должность вежливого гостя, следовать за ним.