Дар берегини

Ружана, так и не подняв глаза, развернулась и ушла. Провожая ее взглядом, Свен заметил, как Горянь, когда молодуха проходила мимо нее, пихнула ее в бок. Будто та сама вылезла, без приказа!

Уже иными глазами Свен взглянул на двух других женщин, подававших на стол. Лет, может, тридцати или сорока, одна постарше, другая помоложе, на увядших лицах угадываются следы растворившейся в морщинках красоты. Так это, видно, тоже Боголюбовы младшие жены, взятые лет пятнадцать-двадцать назад. А Горянь, как старшая жена-веденица, управляет ими всеми по праву хозяйки дома и по мере сил наказывает за провинность – что оказались моложе и пригляднее.

И Ельга… Юная земля Полянская, золотой перстенек на руке Ельга киевского, должна войти в этот же дом? Раствориться в этом суровом старинном укладе, будто слеза в реке? Да в своем и уме Боголюб, если задумал это?

Но вслух Свен сказал нечто противоположное своим же мыслям.

– Коли так, давай тогда рядиться. – Невольное сомнение в голосе делу не вредило. – Ударим по рукам: я тебе сестру отдаю, лебедь белую, ягодку румяную, а ты мне помогаешь на стол отцов сесть. Коли согласен – нынче же поедем с тобой за невестой.

– Я поеду? – удивился Боголюб, ничего не сказав об условии.

Давненько он ни от кого не слыхал распоряжений и не собирался так просто принимать их от парня, годящегося в сыновья.

– А то как же? – Свен выразительно развел руками.

– Не ездит у дулебовичей жених по невесту! Приводят ее, а после приносят приданое, что за ней дают…

– Вот за этой, – Свен выразительно указал на Ружану, – ты сам съездил, не погнушался, так неужто моя сестра хуже? В роду нашем, варяжском, жених едет сам за невестой и в ее доме «малый стол» справляет. А потом уж везет к себе, и там играют «большой стол». По иному обычаю, кроме отцова, не отдам мою сестру! Иначе какое мое будет право на его наследок, коли я его обычай с первых же шагов нарушу?

Боголюб призадумался, не будет ли какого урона его чести, если он подчинится чужому обычаю.

"– Да и поляне пусть видят, что ты истинно мне друг! – твердо закончил Свен. – Пусть сами полюбуются, какой муж у меня ныне в родичах будет! И сестре приятно, что жених ей честь оказал, сам прибыл.