Дар берегини

Осторожно она пробиралась по грязному, топкому берегу, стараясь подойти как можно ближе к реке. Болели колени, как всегда в последнее время. Было достаточно светло, чтобы видеть дорогу, но солнце еще не встало, и Прекраса избегала вглядываться в сумеречное переплетение ветвей. Был тот самый пограничный час пограничного времени, когда неведомые силы из-за грани получают силу ее преодолеть. Не зима и не лето, не ночь и не день, не земля и не вода… Только встретишься взглядом с чем-то – и сгинешь. Сердце отчаянно стучало, словно умоляло не ходить дальше, но Прекраса упрямо делал шаг за шагом.

От успеха ее похода зависело счастье всей их с Ингером дальнейшей жизни в Киеве, и она не собиралась отступать. Соперник, что стоит на пути ее мужа и будущего сына, должен исчезнуть.

Ноги скоро промокли. Пройдя по толстому бревну, прибитому волнами – где-то тын разворотило, Прекраса встала на песчаном островке, однако затопленные ивы и кусты близ обычного уреза воды оставались шагов на десять впереди. Дальше идти было невозможно, и Прекраса повернулась лицом к перевозу.

Но не сразу заговорила: ей нужно было отдышаться от усталости и волнения. В груди теснило, сердце сильно билось, и она судорожно вдыхала, стараясь собраться с силами.

– Днепр-батюшка… вода-матушка! – заговорила она с горячей мольбой, будто обращалась к стоящим перед ней знакомым и дорогим людям.

В мыслях мелькнули образы: Хрок – высокий, худощавый, чернобородый, с хмурым, озабоченным лицом, каким она видела отца все те дни, пока готовилась уехать из Выбут с Ингером.

Гуннора – еще красивая, с печальными глазами, предвидящими вечную разлуку с единственной дочерью. Ах если бы новые покровители ее судьбы оказались так же добры к ней, как были родители!

– Владычица водяная с малыми детками! – продолжала взывать Прекраса. – С любезными гостями, со всеми своими боярами да князьями! Я пришла к вам – голова с поклоном, руки с подносом! Примите дар мой, выслушайте речь мою!

С трудом наклонившись, она бросила каравай в воду.

Он плюхнулся, окатив ее ноги холодными брызгами, и закачался, закрутился на волнах. Прекраса огляделась в поисках ветки, чтобы его подтолкнуть на глубину, но побоялась поскользнуться и упасть.

Она развязала платок, сняла волосник. Положить их было некуда, кое-как пристроила на бревно. Расплела косы, достала из сумочки на поясе белый гребень берегини. После зимы он казался особенно хрупким, будто был вырезан из льда и мог сломаться от любого движения.