Дар берегини

Угроза смерти придвинулась вплотную и дышала затхлым холодом в лицо, но Свен не мог отодвинуться ни на волос, будто позади высилась ледяная стена.

– Будет голова! – прогудел низкий голос, похожий больше на рокот стихии. – Судьба есть, будет и голова…

Воины сомкнули строй, заслоняя Свена. Старуха замахнулась костью, и они подались в стороны, уходя из-под удара, но не успела она опустить свое орудие, как трое-четверо бросились на нее с левой, ничем не защищенной стороны, и обрушили клинки на плечи и бока. Юный Хольти, что-то отчаянно крича, подпрыгнул и рубанул старуху по шее, в то время как Нидуд с ловкостью, удивительной для старца, подсек ей ногу.

Не закончив замаха, старуха неуклюже рухнула наземь. Под подолом мелькнули птичьи ноги навроде куриных. Земля содрогнулась, будто обрушилась целая гора. Где-то наверху раскатился низкий гул, и в нем слышалось все то же. «Голова! Голова!» – с отчаянием и жадностью вопила пасть самой Нави.

– Я свое возьму… – прорычала земля. – Отдана мне голова, не одна будет, так другая…

Вдруг Свен обнаружил под собой пустоту.

Успел ощутить, что падает, как будто его столкнули с обрыва…

И внезапно настал покой.

Он лежал на чем-то ровном, а вокруг стояла тишина.

Опираясь на это ровное руками, Свен с усилием сел. Голова кружилась, однако ему удалось открыть глаза."

"Было почти темно, но тьма не помешала ему сразу понять, где он находится: в старом гостевом доме, который занял под свою дружину. Было упоительно тепло – на ночь протопили печь, и Свен заново ощутил, как ужасен был холод его сна.

Каждый день он ходил на княжий двор повидать Ружану и чадо, однако ночевал со своими отроками. Младенец орал по ночам, Ружана вскакивала его кормить – она непременно хотела кормить первенца сама, – и все это не давало Свену покоя. Среди дружины, под привычное разноголосое похрапывание, ему спалось лучше.

Это похрапывание раздавалось вокруг и сейчас. Никаких воплей, хотя отголоски их еще звучали у него в ушах.

Под рукой ощущалось что-то горячее. Свен отдернул ладонь, потом снова пощупал.

Как обычно, рядом с ним лежал Друг Воронов, но клинок оказался настолько горячим, что жар ощущался даже через ножны.

Дрожащими пальцами Свен провел по лбу. Хотелось пить, и он содрогнулся, вспомнив приснившуюся жажду, с которой все началось. С трудом встал, побрел к двери, где стояла кадка с водой. Наощупь нашел на привычном месте корец, зачерпнул, стал жадно пить, проливая на лицо и грудь.

Напившись, потер ладонью шею. Цела.