Онлайн-библиотека книг
Легота притиснул противника к возу, яростно работая кулаками. Не в силах вырваться и даже толком размахнуться, тот вдруг завыл, как берсерк, и вцепился зубами Леготе в плечо. Тот вскрикнул; от боли окончательно обезумев, Легота схватил противника за ядра и сжал изо всех сил. Шумята не мог даже застонать; так они и замерли, сцепившись в смертельной ненависти, и каждый одинаково неспособен был ни выпустить противника, ни освободиться от него.
⁂"
"Когда все это началось, Свен с десятком гридей сидел под дощатым навесом на краю торга, в теньке, и попивал медовуху с Хочутой, княжеским мытником, пока подручные Хочуты расхаживали вдоль возов, проверяя, не торгует ли кто утаенным от мытника товаром.
Над торгом пролетел верещащий черный петух.
– Йо-отуново семя! – Свен вытаращил глаза. – Хочута, глянь! Белому свету никак конец настает!
– Эт бывает, – заметил Хочута.
– А ну давай, братие! – Свен отставил ковш и поднялся.
Гриди, сидевшие и лежавшие на земле, подскочили и стали спешно разбирать щиты и дубинки – на торгу не использовалось более опасное оружие, чем дубье или древко копья.
– Бегом! – Свен, даже обрадовавшись случаю размяться, взмахнул сулицей.
– Свеня! – навстречу им выбежал из толпы один из гридей, Гримкель. Под глазом у него наливалась свежая красная опухоль.
– И тебе прилетело? Паробки, они уже наших бьют! Вот я им сейчас задам!
Когда Свен с отроками пробился через толпу к нужному месту, здесь уже кипел и катался плотный ком из тел в грязных и драных рубахах. Визжала на своем возу Шумятина жена, с ней соперничала свинья, зажатая у бочек жита. Летал туда-сюда ошалелый петух; иные драчуны, затянутые в свалку, и хотели бы выбраться, да не могли.
– Клином! – рявкнул Свен. – За мной!
Гриди выстроились клином и двинулись вперед; сам Свен, выставив щит, шел во главе, будто корабль бурные воды разрезая смятенную толпу и угощая всех подряд ударами суличного древка. Гриди, двумя крыльями следуя за ним, щитами и дубинками опрокидывали и расшвыривали буянов. Там, где они прошли, никто уже не дрался – все лежали, испуская вопли и стоны.
