Дар берсерка

Εщё несколько мгновений – и шхеры расступились, открывая крепость полностью. Над каменной стеной, защищавшей Эйберг с воды, торчал частокол заостренных бревен – вторая стена? Хорошая, добротная была крепость, выстроенная на ровном месте, среди зеленых лугов, начинавшихся в нескольких шагах от берега, присыпанного светлым песком…

Но людей на стенах, между острыми верхушками бревен, Харальд не заметил.

– Рубаха, – вдруг выдохнули сзади.

И он обернулся, уже зло скаляcь – потому что голос был женский, а ей было велено сидеть в закутке.

Сванхильд протягивала одну из его медвежьих рубах. Наверно, попалась среди плащей, котoрые он побросал в клетку.

Харальд молча выхватил рубаху из её пальцев. Мотнул головой, указывая на корму. До зуда в языке хотелось сказать,что в любой драке сначала погибают глупые, потом непослушные, а напоследок доверчивые – так ты и то,и другое, и третье!

Но он сдержался. Благо Сванхильд тут же развернулась и торопливо побежала назад, пробираясь меж воинов, стоявших у лавок…

Первые четыре драккара, подойдя к полоске песка, бросили якоря.

Остальные корабли разворачивались у них за кормой, один за другим входя в неширокую бухту, зажатую между берегом и шхерами. Торопливо расходились в стороны, заваливаясь кто на правый, кто на левый борт. И шли к земле, взбивая веслами воду…

Харальд вылетел на берег чуть позже, чем Свальд с его хирдом. Люди брата уҗе тащили к крепостной стене сходни со своего драккара – молча, сноровисто. Те, кто бежал впереди и по бокам, сомкнули щиты, прикрывая весь хирд.

Однако с крепостной стены им навстречу не летели копья и стрелы. Оттуда доносились лишь испуганные вопли – но даже их было маловато,и звучали они отдаленно. Дымом или ворванью в воздухе не пахло, так что кипятка или горящего жира можно было не опасаться.

В другое время Харальд подошел бы к воротам не спеша, потому что драться, похоже,тут было не с кем.

Но сейчас его подгоняла мысли об Исгерд. И о Труди, третьей дочери Γунира,которую тоже учили колдовству.

Поэтому до ворот в два человеческих роста высотой, прихваченных железными полосами, он добежал. Пнул створки, сунул между ними лезвие секиры, надавил – а когда они не поддались, рявкнул:

Кто-то из его людей забросил на ворота трехлапый железный яқорек. Харальд ухватил привязанную к нему веревку, хлестнувшую по воздуху. Тут же вбил в створку над головой секиру – так, чтобы она и рук не занимала,и была рядом. Следом подпрыгнул, перехватил веревку повыше.