Дар берсерка

Крысеныш, которого Харальд позволил взять с собой в поход, чинно cидел рядом. Потом внезапно гавкнул, метнулся в сторону – и за спиной у неё скрипнули половицы палубы.

– Как ты? - быстро спросил муж, подошедший сзади.

– Хорошо, – выдохнула Забава. – Ты же сам сказал, что полмесяца ещё есть, Харальд. Не тревожься. А потом клетка меня удержит…

Она думала, что муж после этих слов уйдет – но на плаңширь рядом с её ладонью легла его рука.

– Этим вечером, на закате, мой родитель явится ко мне с вестью, – ровно сказал Харальд.

– Хочу, – быстро ответила Забава.

И подумала – хоть погляжу на свекра. На того самого Мирового Змея, который, как говорят нартвеги, лежит в глубинах морей, опоясывая своим телом весь мир.

Одно непонятно – как он сумел зачать сына, если так велик? Видать, оборачивается как-то в человека…

Харальд стоял рядом с Забавой, пока Йорингард не исчез в глубине фьорда. Потом драккар поравнялся со скалами, встающими над устьем залива – и качнулся от ветра, резко дунувшего в правый борт.

Гейрульф, стоявший на правиле, переложил рукоять. Рявкнул:

– По обеим бортам – суши весла!

Драккар, успевший набрать скорость, пока шел по фьорду, по длинной дуге, подчиняясь правилу, начал поворачивать к югу. Ветер дунул злее, наполняя парус. Крепкое полотно загудело под напором, палуба накренилась. И хоть Забава устояла, Χаральд её зачем-то обнял.

– Иди к себе. Χолодно. Ещё насмотришься на море.

А потом, даже не дожидаясь её ответа, потащил за руку к закутку.

Посмотреть на свекра Забава выскочила на палубу задолго до заката. Прошла между воинами Харальда, сидевшими у бортов, добралась до носа. Вцепилась там в планширь.

Ветер, ровно задувавший с севера, гнал по морю крупную волну. Нос драккара то и дело перекатывался через очередной гребень. Ухал вниз, потом взбирался на следующий водяной вал, опять наклонялся – и в лицо Забаве снова летели брызги.

Точно на качелях, восторженно подумала она, вцепившись в борт.

Мерные взлеты-падения завораживали. Серо-синяя гладь моря, обрезанная слева туманной полосoй далеких скал, словно жила своей жизнью. Дышала под ветром, катила волны, снисходительно позволяя острому носу драккара рассекать их…

Тучи, которые ветер гнал с самого рассвета, теперь обложили небо сплошной серой пеленой – и та быстро наливалась темнотой.