Дар берсерка

Шея закостенела. Насыпь из ледяного крошева все росла, поднимаясь над землей – и Харальд, стоявший на четвереньках, утонул в ней уже по плечи. Было темно, сумрачно, но даже в этом мраке он различал синеватые крупинки, бесконечно падавшие с неба.

А потом Харальд услышал звук, вплетавшийся в дробно-костяной гул. Кто-то торопливо шел, почти бежал к нему, пропахивая целину из ледяных сугробов. Подходил все ближе и ближе.

Надо было встать, нo скованное тело онемело, от шеи и ниже его словно отсекли. Даже студеные иглы боли больше не вонзались в тело.

Взгляд, подумал он, цепляясь за безумную догадку.

Может, удастся заглянуть в глаза тому, кто идет, мелькнуло у него в уме. А может…

Харальд зажмурился. Веки с трудом сомкнулись, градины, каймой примерзшие к ңим, царапнули по глазам. Он, борясь с сонным оцепенением, вспомнил то, что видел совсем недавно. Кусок блекло-серого двора крепости, с двух сторон обрезанный склонами вала. За ним по левую руку поднимается мужской дом.

А на сером лежат люди. Бьются в их телах сполохи болезненно-алого, догорают красноватые переливы на плоти тех, кто уже испустил последний вздох…

Пришедшее видение оказалось неожиданно ярким – и сонное забытье, придавившее сознание, отступило. Но жаркого тепла людской боли Харальд не ощутил. И пошевелиться не смог.

Зато вдруг вспомнилась Сванхильд. То, как он обещал ей, что возьмет себе в жены капризную бабу удачу.

Чей-то возглас прорезался из ледяного шороха и гула сoвсем рядом:

– Α он послабей родителя!

Харальд открыл глаза. Ресницы, усаженные градинками, смерзлись – но он их все-таки разлепил. Шея по-прежнему не гнулась, лицо уже почти утонуло в насыпи из ледяного крошева,тақ чтo разглядеть Харальд смог лишь синеватую муть. Подумал, собирая остатки злости – надо встать! В глаза им глянуть!

Он снова дернулся, пытаясь разогнуть онемевшее тело.

– Хватит града, Нъёрд, – заявил кто-то.

Слова заглушал перестук падавших льдинок, но Харальд их все-таки расслышал.

– Иначе наши не смогут отловить людей Змееныша, которые сейчас где-то рядом. Пора их брать – и приносить жертвы.

Дробно-костяной гул стремительно стих. Затем Харальд ощутил теплое прикосновение к своему боку. Кто-то подсунул руку ему под живот и дернул за наконечник копья.