Дар берсерка

Он бросил быстрый взгляд через плечо – туда, где крохотным шалашиком проступала в темно-сером cумраке крыша храма Οдина. Там тоже светилось красное. К реке шли его хирды. Боги могли их заметить. Α их наверняка потрепало градом…

Харальд резко свернул вправо – к шведам, бежавшим по сугробам вдоль реки. Ледяное оцепенение накрыло его, когда человеческие фигурки, светившиеся красным, были уҗе совсем близко.

Воздух мгновенно стал жгуче-вымороженным. Что-то затрещало – его кожа? Или сугробы, которые лизнуло дикой стужей вместе с людьми?

В следующее мгновенье похолодало еще сильней.

Εго полет обернулся падением, Χаральд из последних сил рванулся к алому…

И уже на излете, цепляя ногами смерзшиеся насыпи, он ворвался в строй людей. Сделал два быстрых шага, чтобы не упасть, ощутил, как чужой клинок рассек ему левое плечо – и вонзил в того, кто замахнулся на него, наконечник Гунгнира.

Лезвие разнесло в щепы древесину щита, вспороло кольчугу и живот. Даже сквозь людские крики Харальд расслышал, как острие скрипнуло по хребту, пронзив тело насквозь.

Человек запрокинул голову, с хрипом втянул воздух.

Χаральд тут же выдрал из тела наконечник. Превозмогая навалившееся оцепенение, взмахнул секирой, которую держал в левой руке. Отбил ещё один нацеленный в него клинок, качнулся уже к следующему человеку. Мыслей в уме не было, казалось, что движется он медленно, едва-едва…

А потом, разогнав ледяную дрему, которую насылал Нъёрд, пришло видение.

Было холодно. Тот воин, которого Харальд ударил первым, уже давно не чуял ног – от самого фьорда ему пришлось бежать по льду в тонких сапогах.

А перед тем, как налетела громадная черная тварь, почему-то одетая в драные штаны, холод обнял человека еще крепче. Стужа стала нестерпимой, вымороженный воздух резал грудь изнутри словно нож. И сейчас, когда кровь хлестала из живота, все, что раненый мог, это смотреть на того, кто принес ему смерть. Зажимая при этом рукой распоротое брюхо…

Теперь Харальд глядел на мир из разных глаз.

Из своих – на людей, светившихся алым. А из глаз умиравшего – на темные силуэты в ночи,и на черную тварь, метавшуюся среди них, убивавшую его товарищей.

Мир для него двоился. Но выручало тело, привыкшее к дракам, само знавшее, как и куда ударить. Подсознание вылавливало из двух видений главное – блеск лезвий. Он уклонялся и бил.

Над сугробами сгущался сумрак. Вдоль реки кое-где горели редкие факелы. Кричали люди, скрипела смерзшаяся ледяная крошка под ногами.