Дар берсерка

А тихие шепотки своих воинов он слышал так ясно, словно они стояли рядом, разговаривая в полный голос.

Но самое главное – змея. Время от времени Харальд косился в её сторону. Яркие серебряные узоры на гибком туловище поблекли. По ним, почти полностью их закрыв, прошлась вязь густых черных разводов. Морда вытянулась и заострилась, а в серебре глаз начали мерцать голубые искры.

И теперь змея шипела, отгоняя похоть вместе с багровыми тенями. Словно кольца черного мрака, вычерпанные им из Сванхильд, расписали змею чернотой…

Превратив в щит, прикрывавший его от богoв.

Вот и тут жена подсобила, думал Харальд на ходу. В висках постукивал пульс. То и дело вспоминалось, как Турле располосовал волчице бок.

Допрашивать баб Харальд решил на скотном дворе. Всех, кроме Труди, затащили в сарай, стоявший с краю – и оставили там, вбив по разным углам колья, а затем привязав к ним баб.

Харальд, пока мужики затягивали узлы на веревках, стоял в дверном проеме. Приглядывал за ведьмами, не ощущая ветра, задувавшего под рубаху, найденную для него Кейлевом – взамен той, которой он обвязал тело жены.

Свальда пока что не нашли. И Харальд подозревал, что брата увели из крепости, окрутив тем же колдовством, что и в Йорингарде прошлой зимой, когда Свальд загнал Сванхильд на лед фьорда. Потому и торчал тут, молча уставившись на баб и своих людей – чтобы не получить нового околдованного дурака.

Труди, валявшаяся в шаге от него, у стенки сарая, по-прежнему притворялась обеспамятевшей.

Огера, Турле и Убби Харальд оставил снаружи, в окружении стражников. Потом заволок Труди в пустую овчарню, стоявшую в стороне от сарая с бабами…

Вслед за конунгoм внутрь заскочил молодой воин. Забежал вперед, воткнул пару зажженных факелов в середине небольшого помещения – и выскочил наружу.

Харальд, как только за парнем захлопнулась дверца, швырнул свою ношу на землю в круге света, падавшем от горящих факелов. Выдернул из ножен, подвешенных к поясу, короткий клинок. И, наклонившись, разрезал тряпку, затянутую поверх рта Труди. Проворчал, уже выпрямляясь:

– Хватит придуриваться.

Белокурая девка, вроде бы безвольно растянувшаяся по земле, присыпанной бараньими катышками и соломой, чуть приподняла веки.