Дар берсерка

Брови и ресницы подвело темно-красным, добавив грозного багрянца в их темноту, губы от его поцелуя припухли, и нежно-алый цвет их по краям загустел до вишневого. Густые волосы укрыли грудь. А по белому округлому плечу тянулась кровавая неровная полоса – там кожу пометила рубаха, сползая.

Свальд погладил Ниду по щеке. Замер, не убирая ладони с теплой кожи. Подумал с сожалением – все-таки устала. И немудрено, столько всего сделала за день. Даже побег щенкам Гудрема устроила. Не её вина, что не вышло. Если разбудить сейчас, будет сонная, измученная…

Но желание возвращалось, учащая дыхание, и Свальд решил – ничего, отоспится потом на драккаре.

В ране под ребрами, едва он потянулся к Ниде, что-то ноюще дернулось . Свальд досадливо поморщился, замер на мгновенье…

Но жена вдруг улыбнулась . Не открывая глаз, сквозь сон. Краешки припухлых губ изогнулись – и Свальда покинули последние сомнения. Он придавил ладонью тонкую поясницу, рывком притягивая Ниду к себе. Подумал довольно, уже забывая о легкой боли в ране – хороший у неё на спине изгиб, рука словно сама скользит ниже, к ягодицам…

В мягкий рот Свальд впился клещом.

Руки Ниды,теперь притиснутые к его груди, вздрогнули.

Она проснулась – и неуверенно ответила на поцелуй. Α когда Свальд вскинул голову, глубоко вздохнула. И осторожно прошлась языкoм по верхней губе, словно проверяя, не осталось ли там ранки.

– Ночь не такая уж и длинная, - тихо сказал Свальд, глядя Ниде в глаза, а рукой уже отыскивая под темными прядями налитую грудь.

Она напряглась, выдохнула севшим голосом:

– Крепкая же у тебя память.

– А ты как хотела? – Свальд быстро, криво усмехнулся. – У нас забывчивые долго не живут.

Яблоком в ладонь легла её грудь, тепло, уютно, словно только этого и ждала. Пощекотала кожу ладони ягодка соска, и мелкие пупырышки вокруг неё – зябким ожерельем…

– Знаешь, что означает твое имя, Нида? - бросил он, с тяжелой ласкoй придавливая упругую округлость.

Её лицо застыло, потом она ответила – ровно, спокойно:

– Хорошим именем рабыню не назовут.

– Глупости, - заявил Свальд, ногой подгребая под себя её бедра – и вжимаясь в неё всем телом. - Вот ниддинг – это и впрямь плохое слово. А Нида… песня, что бесчестит. Виса, которая позорит другого. Однако ниддинг – тот, кто обесчещен, а Нида – та, что сама нанoсит бесчестье другим.