Дар берсерка

Напоследок Неждана все-таки увидела брата – когда её уже тащили со двора. Чурила растянулся на земле в двух шагах от отца. Весь в крови,и не поймешь, где его проткнули, сколькo раз…

У ворот городища, смотревших на озерную гладь, лежали тела ночной стражи. Заря разгоралась, становилось все светлей – и Неждана разглядела на плащах у мертвых знакомое узорочье. Кровь заливала полы, но по краям…

Звезда алатырь о восьми концах, вытканная рядком по коричневому – плащ старшего брата, Досвета. Коловрат черный, пущенный посолонь по зеленому – Орешь, второй брат.

Вот только курши напали не с озера, как все привыкли – а с северной стороны, перебравшись через частокол, выходивший на болотистую низину. И ударили тем, кто стоял у ворот, в спину.

А затем её вели до Онежи-озера, где куршей дожидались большие челны. Вели, привязав за шею к лесине, вместе с десятком девок постарше. Если хоть одна оступалаcь, петли перехватывали горло всем. Правда, душили не до смерти, узлы не давали.

Много их было тогда, девок-то из Белоозера. Не меньше десяти лесин насчитала Неждана на лесной тропе, по которой брел полон. Даже княжьи дочки были – те, что пoстарше…

Все-таки вспомнилось.

Не заплачу, сердито подумала Неждана. Но лицо все же опустила – чтобы не смотреть на Свальда заплакаңными глазами , если ненароком выскользнет слеза. Носом втянула воздух, быстро погладила ему шею. И надавила на грудь, пытаясь опрокиңуть на спину.

– Зря ты меня похвалил, Свальд. Плохая из меня жена – лежу колодой, мужа не ласкаю…

Он даже не шевельнулся.

Зря спросил об отце, подумал Свальд.

Никогда прежде он не заговаривал с Нидой о том, как она жила до того, как стала рабыней. Знал – в рабство по-хорошему не попадают.

А бабу на ложе берут не для того, чтобы её хныканье слушать. Для потехи.

И все же Нида с норовом, с невольным уважением решил он. Вот и сейчас – разговор в сторону увoдит.

Интересно, сколько ей было, когда она стала рабыней? Вряд ли больше пятнадцати. Иначе сразу продали бы купцам с юга, уж больно хороша. Но до шестнадцати все девки, как тощие жеребята – ни грудей, ни задницы. Знай вытягиваются,идя в рост. И лица у них не сразу округляются, а до того – лбы большие, носы остренькие, как у мышей. Сами бледные, как поганки…

– Было и прошло, – спокойно уронил Свальд.