Довольно оскалившись лишь уголками губ, он бережно захлопнул часы и убрал их обратно.
Приблизившись к девушкам, граф осведомился у Нади:
– Надюша, вы ведь позволите так вас называть?
– Я не против, Никита Михайлович, – ответила приветливо девушка.
– Славно. Тогда и вы меня зовите по имени.
– Хорошо, Никита, – кивнула она.
– Итак, Надюша, хочу предложить вам поехать с нами на конный завод. Мы с Зиночкой как раз собирались туда направиться. Не хотели бы вы составить нам компанию? Сережа все равно будет занят делами до вечера, он просил вас развлечь, чтобы вы не скучали.
Что скажете?
– Конный завод? Вы хотите купить новую лошадь, граф? – спросила Надя.
– Нет, – рассмеялся он. – Этот завод мой, скажем так, моя блажь, занимаюсь разведением рысков орловской породы.
– У вас есть завод по разведению лошадей?
– Да. Орловский рысак сейчас весьма востребован и, знаете ли, приносит хорошую прибыль. Поедемте с нами, дорогая, покажу вам мое детище.
– Я с удовольствием, только скажу Сереже, чтобы не потерял меня.
Уже спустя пятнадцать минут граф Никита в легкой коляске вместе с девушками держал путь на западную окраину Воронежа, именно там располагалось предприятие Чернышевых, с большим манежем, просторными конюшнями, домиками для обслуживающего персонала и даже небольшим ипподромом, на котором два раза в месяц устраивались бега рысаков.
Для Нади завод по разведению лощадей был в диковинку, еще никогда она не была в подобном месте, хотя обожала лошадей.
Но в детстве в родном Екатеринбурге ей не посчастливилось посещать конную школу, ведь мама жаждала, чтобы дочь занималась фортепиано, по ее мнению, прекрасно, когда девушка умеет играть на инструменте. Об истинных желаниях девочки мать и слышать ничего не хотела, оттого Надя восемь лет отходила в музыкальную школу по настоянию матери, а потом ни разу не садилась за пианино, все-таки это занятие было ей не по душе.
Теперь же у нее была такая уникальная возможность познакомиться поближе с этими великолепными царственными животными.
Граф Никита показал ей весь завод и даже собственноручно усадил в женское седло на одну из кобыл, как того пожелала Надя, а затем провел лошадь с девушкой по кругу манежа, чтобы она смогла прокатиться верхом. Но совсем немного, ведь, как заметил граф, Наде надо было непременно выправить амазонку, чтобы учиться ездить, в противном случае она могла бы стереть бедра до крови.
