Девушка понимала, что он не хочет сесть в тюрьму, оттого ни в какую не сознается ни в чем, но они же были наедине. И она бы никогда не выдала его полиции, просто ей надо было знать о нем все.
– Ты нервничаешь, потому что у тебя есть что скрывать от меня, – сделала вывод она.
– Нет, я переживаю за тебя, Наденька. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты перестала себя изводить подозрениями и догадками, – он крепко обнял ее и поцеловал в щеку. – Которые не имеют под собой никакого основания, поверь мне. Я чист перед тобой и клянусь, что не было никакой связи у Капитона Ильича и моей бывшей жены.
Неужели ты думаешь, что я настолько слеп, чтобы не заметить этого? А если бы так случилось, поверь, я бы отпустил ее от себя без препятствий. Не в моем характере кого-то удерживать насильно.
Она немного успокоилась и прошептала:
– Иногда мне становится страшно, Сережа…
– Ты не должна ничего бояться, я рядом. Выброси ты эти письма, к чему они теперь? Лидии нет. А мы есть. Надо жить дальше, не оглядываясь назад. Ты согласна? – она медленно кивнула, и он проворковал над ней: – Вот и славно.
И до конца дня будешь со мной, я не отпущу тебя, чтобы ты опять чего-нибудь не обнаружила непонятного, договорились?
В ту ночь Надя проснулась от шороха, раздавшегося со стороны камина. Веки были тяжелыми, и она, чуть приоткрыв глаза, отметила, что еще темно. Шорох раздался повторно. Перед глазами как-то все плыло и невозможно хотелось спать, видимо, сказывался успокаивающий напиток Дуняши, выпитый перед сном. Однако, повернув голову, в полудреме девушка различила силуэт мужчины у камина, не четкий, но достаточно реальный, чтобы узнать фигуру в серых брюках и жилете, которая склонилась к камину.
– Сережа, это ты? – пролепетала Надя, сонно зевая, и ее глаза опять закрылись.
Он не ответил, а девушка никак не могла сосредоточиться на мыслях. Она снова приоткрыла глаза, но у камина уже никого не было видно. Глубоко вздохнув, она вновь провались в глубокий сон.
Яростно закашлявшись, Надя проснулась от удушливого запаха гари.
Рассвет едва вползал в комнату, а ее окружало белое марево дыма, который не позволял нормально дышать, поникая в ноздри и горло. Она вновь закашлялась, хватая ртом спертый воздух, и попыталась привстать, но ощутила, что очень слаба. Проснувшись окончательно, Надя огляделась и ничего не увидела даже на расстоянии вытянутой руки, так как белый туман-дым заполонил все. Голова ее гудела и кружилась, но она все же заставила себя сесть на постели, сильно закашлявшись.
