– Видимо, уже не скрыть ничего, – бросил Аркадий и как-то демонстративно упал в кресло, схватившись за виски пальцами. – Присядьте, господа, раз уж заявились в мой дом, похоже, мне придется все объяснить.
Все расселись, кто на стул, кто на диванчик, и Чернышев заметил по-доброму:
– Уж будь любезен. Отчего ты скрываешь ото всех свою жену и детей в этом неприглядном домишке в таком зловонном месте? Почему не привез их в наш особняк? Места у нас полно.
– Оттого, что моя история слишком трагична, чтобы афишировать ее, и объяснить это нелегко.
– И все же попробуй, – попросил граф настойчиво.
– Оленька крепостная, – глухо ответил Бакунин. – Я увез ее тайком от ее барина, потому что он не желал ее свободы. Он заломил за ее вольную баснословную сумму, какую я, даже если унаследую все состояние Лидочки, не смог бы набрать. Мы с Оленькой венчаны, но тайно, уже четыре года. И в любой момент ее местонахождение могут обнаружить и вернуть ее хозяину, и тогда все! Конец! Понимаете? Всему конец! Уже четыре года я живу как на пороховой бочке! Если все обнаружиться, ее насильно вернут обратно этому старому мерзавцу для развлечения, детей в приют, а меня точно упекут в тюрьму за все это.
– Поэтому ты все скрывал, – сказал Сергей, утверждая, а не спрашивая.
– Оттого вы даете взятки полиции, чтобы они молчали? – спросил Плеухин.
– Естественно! Приходится давать этим нечестивцам на лапу, чтобы и далее все было сокрыто! А этот дьявол квартальный борзеет с каждым разом и требует все больше денег! Знает, что держит меня на крючке.
Ведь один его доклад, и меня непременно арестуют. Поэтому я в долгах как в шелках.
– И зачем вам эта проблемная беглая девица? – задал глупый вопрос Плеухин.
– Да это я подбил ее бежать от этого старого урода, черт подери! – воскликнул Бакунин. – Я люблю ее! Больше жизни люблю, как, впрочем, и она меня. И что нам теперь делать? Как жить друг без друга, раз она родилась невольной?
– Бедный Аркадий, – пролепетала печально Надя.
– Не надобно меня жалеть, Надежда Дмитриевна. Хотя благодарю, у вас доброе сердце. Наверное, в теперешнем положении меня только и можно пожалеть. Ни денег, ни приличной должности не нажил до тридцати лет. Отец лишил меня всего наследства, узнав о моем тайном венчании на крепостной, и требовал отступиться от нее. Но как же я без них? Без моей Оленьки и малышей? – возмутился трагично он.
