– Ох, как вы ловко придумали, так и сделаю.
Спустя пару минут, открыв все нужные двери, девушки вошли в огромную мрачноватую залу с величественными мраморными колоннами и высокими потолками. Зала напоминала католический храм изнутри, со сводами под потолком, мраморными статуями по контуру и темными дверными проемами. Сбоку залы чуть в стороне на некоем возвышении находилось большое сооружение высотой метра три и такой же ширины. Прозрачная квадратная глыба-короб была необычна и вызвала у Нади удивление.
Она приблизилась к нему и осторожно притронулась пальцами. Квадратный короб был из прозрачного льда, а внутри него находилась недвижимая девушка, она лежала с закрытыми глазами и словно спала. С распущенными темными волосами, в дорогом розовом платье, в чулочках и туфельках она показалась Наде очень нежной и воздушной. И как будто некая неведомая сила умело заковала ее в лед, не давая выбраться. Невероятно похожая на нее, Надю, девица была довольно худой и казалась спящей, только неестественно синюшная кожа указывала на то, что перед ней покойница.
– Господи! Это действительно графиня Лидия?! – выдохнула Надя, холодея до кончиков пальцев ног.
Хотя она и готовилась морально увидеть труп графини, все же не ожидала, что это произведет на нее такое гнетущее страшное впечатление.
– А как же, барышня. Лидия Ивановна собственной персоной. Посчитай уже почти год она здесь насмерть замороженная лежит.
– Но зачем же она во льду? Почему вы не похоронили или не сожгли ее? Ведь ее душа наверняка привязана здесь же, и тело ее так не разлагается.
– Уж этого я не знаю, Надежда Дмитриевна. Граф желает так, я ему говорила, что похоронить надобно ее, но он злится и говорит, чтобы я не умничала.
– Теперь, Дуняша, я верю каждому твоему слову, и вправду, Никита виновен в гибели Лидии, и это очень печально, – вздохнула Надя и, тут же чуть улыбнувшись, добавила: – Только одно меня радует, что мой Сереженька тут ни при чем. Это такое облегчение, что мой любимый невиновен.
Спасибо тебе за это, милая.
Надя рассматривала Лидию, не в силах оторвать взора от ее красивого неподвижного лица, и думала, отчего они все же так похожи с ней.
– И что же, барышня? На волю-то побежите? – как-то нетерпеливо спросила горничная.
– Да, непременно. Здесь я более не намерена оставаться, ведь там, наверху, мне ничто не угрожает, как оказалось, а граф Никита явно опасен.
– Все верно, Надежда Дмитриевна. Но надо спешить.
