Также там были провода, отделённые от изолирующего материала, но на местах, как заметила Гвен, где они входили в сухую и сморщенную плоть.
Гвен уставилась на это месиво, хмурясь, пытаясь разобраться, что могло происходить здесь, но ей это не удавалось. Всё было похоже на остатки чудовищного Викторианского эксперимента, и эта мысль заставила её вздрогнуть от отвращения.
Но ещё больший эффект произвело то, что было сделано с головой.
Верхушка черепа была отрезана и удалена, как у варённого яйца. Гвен заставила себя посветить внутрь черепа, где иссохший мозг, похожий на гигантский грецкий орех, расположился на паутине из разложившейся плоти.
Провода были воткнуты в него через складки на поверхности. Они торчали из черепа, как парик у чучела, поднимаясь вверх и уходя в тени. Некоторые были толщиной со шнур, другие были тонкими, но собранными вместе и переплетёнными, как спагетти.
Гвен была напугана и встревожена, но не могла прекратить поиски причины или подсказки, чтобы понять, кто или что сделал это и почему.
Она прищурилась. Гвен направила луч фонаря внутрь черепа, изучая серое содержимое. Её живот скрутило, когда она убедилась, что крошечные твари шевелились внутри плоти, маленькие белые личинки поедали старое мясо, их тела запульсировали от внезапного резкого света. Гвен поняла, что вот-вот стошнит и отступила назад, отводя фонарь в сторону, возвращая приватность полуночному пиру существ.
Гвен сделала передышку, чтобы собраться с мыслями. Что здесь произошло? Кто это сделал? Почему могильщики защищали старый омерзительный труп? Вопросы заполняли её голову, но ответов на них не было.
Что-то щёлкнуло внутри гроба."
"Замерев, Гвен направила фонарик на череп. Он оставался на месте и не шевелился. Мёртвый, если не брать во внимание личинок внутри. Гвен с отвращением наблюдала, как многоножка вылезла из сухой впадины рта. Она пробежала по подбородку, как убегающий кусок пищи, и исчезла в тонких сморщенных останках шеи.
Гвен увидела достаточно.
Пришло время уходить. Что бы там ни делали могильщики в катакомбах позади неё, лучше уж было попытать удачу с ними, чем оставаться ещё хоть секунду в компании неудавшегося и позабытого эксперимента.
— Хех…
Это было даже тише, чем вздох, дыхание. Единственное сложившееся слово в трясущихся останках горла. Но Гвен знала, что это было именно слово, потому что увидела, как выпирающее адамово яблоко зашевелилось, а слой пыли исчез во впадинах на шее.
