– Ты собой ничего не представляешь! Ты просто придаток к своему дару! Вот что тебе нужно в жизни? Что интересно? Чего ты хочешь?
Я невольно задумалась, отвечая на вопросы. Не вслух, нет, но мысленно и самой себе.
Что мне нужно в жизни? То, что мне пообещал король Алетара. Моя лечебница, мой дом, жизнь, в которой я буду свободна… Пусть не в рамках всего мира, но в Алетаре – точно, а то и в Раденоре. А больше мне и не надо. Если бы меня спросили, где я хочу жить и умереть, я бы и так назвала Алетар. Этот город пустил крепкие корни в моем сердце, и вырвать их уже не получится.
Что мне интересно? Лечить людей, ясно же! Учиться, работать, узнавать нечто новое… Разве этого мало? А что еще нужно? Танцевать на балах? Примерять платья? Кокетничать с мужчинами? Страшно сказать, но это – не мое. Совсем не мое…
Чего я хочу? Да того же, что и все женщины. Дом, семью, детей, просто не прямо сейчас, а в перспективе. И любви, да. Только вот плохо понимаю, как это, когда любят. Не научили. Бабушку я любила, а больше никого.
Уж хорошо ли это, плохо ли, а так получилось.
Нет, я не могла назвать себя просто придатком к своему дару. У меня было все то, что поставил мне в упрек Бертен. А что немного другое… Так глупо же, имея талант мага жизни, стремиться в музыканты. Или в поэты.
Берт понял по моему лицу, что стрела не достигла цели, и еще раз дернул меня за волосы. Больно.
– Ничего. Я тебя еще обломаю.
Я прищурилась. Была еще одна возможность, о которой я не хотела упоминать. Ах, как же хорошо, что маги жизни стали для многих больше сказкой, чем реальностью.
А тем не менее… Да, я могу убить Бертена в любой момент. Остановить сердце, устроить спазм сосудов, сделать так, чтобы он не смог вздохнуть. Убить человека несложно.
Но если я это сделаю, то навсегда потеряю свой дар. Стоит ли одна отнятая жизнь сотен и сотен неспасенных? Пока ответа на этот вопрос у меня не было. Но если дойдет до какого-то предела…
Не думаю, что бесчестье страшнее смерти, я вообще не героиня романа, но если выпадет случай избавиться от Бертена… Ни рука, ни язык у меня не дрогнут.
Это я своим даром убивать не могу, но кто сказал, что ради меня не убьют? И я не буду ни жалеть, ни стесняться, ни даже оплакивать подонка. Он потерял все права на мою жалость, когда поставил себя выше других. Убивать людей – плохо. Но торговать ими – мерзее и не придумаешь.
– Я хочу есть. И пить.
Бертен скрипнул зубами.
– А еще я хочу в туалет. Мне прямо здесь лужу сделать?
– В том углу.
