Когда же она стала ему необходима?
Когда смотрела зло и испуганно на месте дуэли?
Когда дерзила в глаза?
Когда дала пощечину?
Когда лечила людей у него на глазах, не считаясь ни с чем?
Когда?
Рамон и сам не понимал этого. Но твердо знал одно: когда вчера он увидел Ветану с кинжалом в груди, в нем оборвалось сердце. Трепыхнулось, грозя замереть навсегда, и видит небо, он бы там и умер. Без нее жизни просто нет. В юности он клялся никогда не любить и не доверять. Судьба посмеялась, иначе и не скажешь.
Он не умеет говорить красивых речей, не умеет стоять на коленях, не умеет писать стихи, преклоняясь перед платками своей возлюбленной.
Он просто воин и маг, раденорское пугало, которым кто-то тоже обязан быть, и не самый лучший человек. Такой, какой есть.
И без нее…
Вета ворвалась в его жизнь веселым ветром, и пламя вспыхнуло, пожирая остатки затхлости и тоски. Если сейчас она уйдет, он просто потухнет. Без нее ему незачем жить.
И – нет.
Он не покончит жизнь самоубийством, не станет пренебрегать своими обязанностями, он будет жить долго и даже сделает наследника.
Только вот… Бывает так, что люди, стоя на пороге смерти, поражают всех силой своей души. А бывает и иначе – когда человек в полном расцвете сил, а душа у него умерла. Как-то будет у самого герцога?
Рамон не знал. Все сейчас зависело от девушки, лежащей на кровати. Пусть она решает за них обоих, это ее право. А он… Он просто примет ее выбор. Любой выбор.
Герцог Моринар решительно вернулся в кресло, подобрал томик, и на этот раз у книги даже иногда перелистывались страницы.
На душе у мужчины определенно стало светлее.
* * *Второй раз я пришла в себя уже днем. Рамон по-прежнему сидел в кресле неподалеку. Интересно, он и спал в нем тоже?
Пришлось кашлянуть еще раз.
– Добрый день? – отреагировал уже спокойнее супруг.
– Надеюсь, – честно призналась я.
– Лекарь был около часа назад, сказал, что опасность миновала, но теперь тебе надо усиленно питаться и восстанавливать кровь.
Я кивнула:
– А искупаться можно?
– Купаться пока нельзя, но я позову служанок.
Хотя бы пот стереть, – ответил Рамон.
– Пожалуйста, – попросила я.
Чувствовала себя грязной, усталой и вообще… Больно.
Долго ждать служанок не пришлось. Вошли, защебетали, помогли мне обтереться мокрыми губками, переодели, не потревожив повязку… И оставили наедине с подносом вкусностей. Я облизнулась, почувствовав зверский голод, и вцепилась зубами в кусок мяса, по счастью, уже мелко нарезанного.
