Дар любви

Только это заставило всех остальных относиться к нему с уважением, если не с любовью. Но зато стоило ему хорошей головомойки от матери и нескольких сильных ударов пониже спины от директора школы.

Но самые тяжелые воспоминания был связаны с первым арестом за пьяный дебош в салуне. Он так никогда и не простил матери, что она заставила его провести два месяца в той проклятой тюрьме.

Это воспоминание всегда вызывало у него приступ ярости. Никого и никогда он не мог бы ненавидеть больше, чем собственную мать, палец о палец не ударившую, чтобы избавить его от грязной и убогой тюремной камеры.

Теперь уже он допускал мысль о том, что, возможно, она могла бы выйти замуж снова. С хмурой улыбкой он подумал, что у него могли бы теперь быть сводные братья и сестры, а может быть, даже племянники и племянницы.

Он обернулся на шорох приподнимаемого полога и увидел входящую Джесси. Как и всегда, один лишь ее вид заставил его сердце биться сильнее, а кровь бежать быстрей. Одетая в ставшее почти белым платье из оленьей кожи, с копной красно-рыжих, струившихся по плечам волос, обрамлявших ее слегка загорелое личико, она показалась ему самым чудесным созданием, которое он когда-либо видел.

— Хау! — сказала она, приветливо улыбаясь

— Хау.

— Ты спал? Я не разбудила тебя? — поинтересовалась она.

— Нет. Я только…— он пожал плечами. — Вспоминал.

— Вот как! — она присела рядом и, как всегда, привычно взяла его руку в свои ладони. — И что тебе вспомнилось?

— Мое детство, как я рос здесь, в этих местах.

Я никогда не думал, что потерял так много за то время, что меня не было с моим народом.

— Мне очень нравятся эти люди, Крид.

— В самом деле?

Джесси кивнула:

— Они ведь совсем не такие, как про них рассказывают.

Хмурая, недовольная улыбка чуть тронула его губы.

— Ты ожидала увидеть, что они танцуют нагишом вокруг костра? Или едят своих детей?

— Конечно нет! Но я совсем не ожидала, что между нашими народами есть так много общего.

— Ты им тоже очень нравишься, Джесси.

— Я так рада.

Их глаза встретились, и Крид почувствовал, как при одном только взгляде на Джесси в нем поднимается знакомая волна страсти. Его женщина. Его жена. Прошло уже несколько недель с тех пор, как они занимались любовью. Слишком много недель.

— Джесси…

— Еще рано, — сказала она голосом, полным сожаления. — Твоя рана…

— В груди болит не так сильно, как в другом месте…— ответил он и нежно потянул ее к себе. — Ну иди же ко мне.