Дар любви

Время от времени они занимались любовью. В эти мгновения он бывал с нею особенно нежным и заботливым. Его поцелуи были по-прежнему пылкими и страстными, но в остальном он обращался с нею так осторожно, будто она могла рассыпаться в его

Джесси поняла, что его пугала ее беременность, что он боялся причинить боль ей или вред ребенку. Она старалась убедить его в том, что для них вполне нормально заниматься любовью, по крайней мере еще около месяца, хотя в глубине души и сама побаивалась. Она почти ничего не знала о беременности, родах и младенцах.

И даже не держала ни одного на pyках.

Единственное, что ей запомнилось, так это случайный разговор матери со своей раскрашенной приятельницей о родах, подробно и с живописными деталями описывающей ту боль, которая бывает при этом. Другие женщины тоже нередко рассуждали на эти темы, а потом сразу же переходили к воспоминаниям о том, как и какая из их подружек или знакомых умерла при речах или провела в родовых муках несколько дней только для того, чтобы либо разрешиться мертвым ребенком, либо умереть самой.

Джесси старалась не думать об этих вещах. Она была молода и здорова. Она никогда не была до Крида с мужчиной. Она не употребляла крепких спиртных напитков и не курила. У нее всегда было достаточно пищи, и она могла много отдыхать. Естественно, ей нечего было бояться. Кроме боли. Молодые и старые, здоровые и немощные — все женщины сходились в одном: нет ничего хуже, чем боль при родах.

— Боже, пожалуйста, помоги нам добраться до Сан-Франциско живыми и невредимыми, — шептала Джесси, когда они устраивались на ночлег.

 — Прошу Тебя, даруй моему ребенку сил и здоровья. И благодарю Тебя, Господи, за то, что Ты дал мне Крида.

Он был ее надеждой и опорой. Она знала, что рядом с Кридом могла вынести все.

Глава ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Джесси вздохнула с облегчением: Сан-Франциско ей понравился. Ей вспомнилось, что еще в Гаррисоне одна из девиц, работавшая в салуне с Розой, как-то провела у них половину воскресного дня, щедро потчуя Розу и Дейзи байками про «старые добрые времена», когда в Сан-Франциско яйца продавали по двенадцать долларов за дюжину, а аренда дома стоила восемьсот долларов в месяц.

От других людей она слышала и про то, что город славился своими преступниками и пожарами, которые только за три года, с 1849 по 1851 шесть раз уничтожали его почти дотла, и это ненадолго отвлекало население от грабежей и краж.

Но история города мало интересовала Джесси.