Дар любви

Она плакала, рассказывая ему, что Гаррингтон отказался ей поверить, но Крид другого и не ожидал Никто бы не поверил словам семнадцатилетней девушки или словам профессионального стрелка с подмоченной репутацией.

— Шагай, Мэддиган, — сказал шериф, тыча стволом своего кольта ему в спину. — Карета уже готова к отъезду.

— Дай мне еще минутку. Я хочу попрощаться с Джесси.

Гаррингтон фыркнул:

— Зачем? Ты больше никогда ее не увидишь.

— Вот именно, — огрызнулся Крид.

— Ладно, только поторапливайся.

— Можно на пару минут снять эти запонки?

— Не надейся.

— Черт бы тебя побрал, Гаррингтон!

— Попусту тратишь время, Мэддиган.

Пробормотав проклятие, Крид начал переходить улицу, но Джесси уже бежала навстречу. Она бросилась ему на шею и крепко прижалась.

— О, Крид, это так несправедливо!

— Еще никто не говорил, что жизнь справедлива, солнышко.

Она снова прижалась к нему, не обращая внимания ни на Гаррингтона, ни на Рутледжа, ни на половину города, который, казалось, собрался, чтобы только посмотреть на них двоих.

Какое значение все это имело теперь? Ей так хотелось, чтобы руки Крида были свободны и чтобы он мог обнять ее в последний раз. Она чувствовала, как новая волна слез хлынула из глаз, когда он поцеловал ее в волосы.

—Ты выглядишь удивительно красивой, — прошептал он, так сильно желая погладить ее волосы, еще разок пройтись по их прядям, почувствовать кончиками пальцев тепло ее кожи, почувствовать невинную сладость ее губ.

— Спасибо. — Она не сказала ему, что купила платье на деньги, которые вытащила из-под матраса Розы.

—Я буду писать тебе каждый день, — пообещала она."

"— И посылать мне печенье? — Он хотел, чтобы его голос звучал непринужденно, но мысль о том, что им суждено больше увидеться, что ему придется провести долгие двадцать лет запертым в клетке, сделала невозможной любую шутку.

Она смотрела на него не отрываясь, стараясь запомнить каждую черточку его лица, каждую морщинку и ничего не упустить: черные, густые и длинные волосы; кожу цвета начищенной меди; крепкую, упрямую квадратную челюсть.

Его глаза напоминали ей глубокие и черные озера, окруженные длинными ресницами и прямыми черными бровями. А его рот… Она уже научилась любить его рот— его форму, мягкость и теплоту губ, гладкую бархатную подвижность языка, слегка пахнувшего табаком и виски.

Крид делал то же, стараясь запомнить ее, чтобы забрать с собой милый образ в предстоящие ему пустые долгие годы и хранить, как талисман.