Дар

Ей повезло, переломов, как выяснилось при осмотре, все же не было, лишь пара трещин в ребрах, да вывих кисти руки, который я уже вправил и туго забинтовал. Как и сделал фиксирующую повязку на груди. Синяков и ссадин полно, но они уже затягиваются. Илия не вард, но Древняя тоже не обделила свои создания умением быстро восстанавливаться.

Сейчас я имел счастье любоваться на свернувшуюся калачиком на постели девушку, мирно посапывающую во сне. Если бы не заживающая губа и уже позеленевший след на скуле, то зрелище рисовалось вполне умильное.

Хотя эта прелесть ночью почти вытолкнула меня с кровати. И правильно, нечего подкатываться под бок к девушке ищущей во сне удобную позу, спасаясь от боли в груди.

Вон, лег на коврик у царственных ножек и радуйся, что совсем не прогнали.

Нет, ну это же бесы долин и духи гор знают что!"

"Витар, это когда же у тебя так низко упала самооценка, что ты уже столько времени ДАЖЕ НЕ ПОПЫТАЛСЯ подъехать к своей, заметь, паре? Что, молчишь? Ну, молчи-молчи.

Давай уж, хоть себе-то признайся, блохастый, что страшно! Вот так вот тебе, храбрый и непобедимый, смотришь на нее и боишься. Потому как поражение в этой битве может стоить тебе слишком дорого. Особенно теперь, когда Зверь вернулся и его инстинкты подавить просто не удастся. Нет, моя девочка, от меня тебе не отделаться, как и мне от тебя. Уж прости, но теперь ты пара варда, а это, как у людей с их «пока смерть не разлучит нас».

Мой приступ самокопания прервало тихое поскребывание во входную дверь.

Поднялся, набрасывая рубашку и хватая меч — спасибо братцу, позаботился. Моя одежда разлетелась на лоскуты в момент феерического возвращения Зверя. Ну, и меч остался валяться там же. Вот Рен и проявил понимание. О Илии тоже не забыл, иначе моей красавице снова бы пришлось щеголять лишь в моей сорочке. Я-то был бы не против…

Прикрыв тихо дверь в ту часть номера, где находилась кровать, я прошел ко входу выставив перед собой оружие, открыл и дождался пока посетитель соизволит войти, потешно подняв руки и улыбаясь во весь рот.

— Ренар? Был уверен, что увижу тебя в лучшем случае в Иссолии, — я подозрительно смотрел на не в меру довольного жизнью брата. Я вообще тех, кто с утра весел начинаю подозревать в чем-то нехорошем. Потому-что это абсолютно противоестественно. Нормально — это приходить в себя к полудню и скорбно смиряться с этой действительностью разве что после обеда. И то, если этот обед окажется достойным.