Дар

Бесы Последней Дороги, да что ж у меня за судьба-то такая? Всем нужна, а ему…

Я больно прикусила итак пострадавшую и только поджившую губу. Древняя, отчего так гадко? И почему так до слез хочется, чтобы во мне увидели просто девушку. Не Дочь Солнца, не Лесную Ведьму и не какую-то там пару, а просто меня — такую, как есть, со всеми плюсами и минусами. Неужели без этих сомнительных достоинств, полюбить меня не получится? Совсем не за что?

Я бросила взгляд на ехавшего впереди Витара. Редкие, не выгоревшие ещё фонари освещали неверным светом его лицо.

Вард был сосредоточен и задумчив, а ещё я не видела, но помнила те тени от усталости, которые залегли возле глаз. Удивительных, зеленых глаз, которые умеют завораживать и не отпускают, пока сам не отвернется.

Вдруг он вскинул руку в предупреждающем жесте и натянул поводья, выдергивая меня из неуместных в опасном пути мыслей. Я поровняла с ним лошадь и замерла.

— Впереди кто-то притаился и, кажется, сзади тоже подкрадываются, — еле слышно произнес он, кладя руку на меч.

Я же потянулась к арбалету, который так любезно вместе с моей джамбией прислал из лагеря Ренар. Теперь все это оружие, с новыми, так кстати Витаром отысканными и возвращенными из логова храмовников ножами, придавало мне смелости и дополнительной защищенности.

Мы застыли, ожидая развития событий. В голове проносились варианты тех, кто устроил на нас засаду.

— Сзади двое, а впереди трое, — мой вард явно определял на слух. Он повернулся ко мне и я мгновенно оказалась выдернутой из седла и посаженой впереди Витара, он прижал пискнувшую от боли меня к себе и невозмутимо шепнул.

 — Прости, там могут быть стрелки, а моя защита тебя укроет. Эх, лошадей бы не постреляли.

В этот момент из тени ближайшей подворотни впереди показалась колоритная парочка. Сначала развязной походкой вперед выступил бандитского вида субъект, поигрывая мечом. Одежда явно с чужого плеча — дорогая, но не вяжущаяся между собой. На голове платок, но без шляпы и повязка на глазу вниз от который тянется уродливый шрам.

За его спиной неуклюже переминался с ноги на ногу устрашающего вида амбал, с полным отсутствием следов умственной деятельности на лице, но явно не испытывающий добрых чувств к нашей милой паре. В обоих руках он держал по тесаку и ухмылялся так, что наверное обыватель, которому не повезло припоздниться и попасть этой компании навстречу, уже бы возносил последнее покаяние Всеотцу, не надеясь уцелеть.