Дар

Я цеплялась за шею животного, мечтая лишь чтобы это все наконец прекратилось и молилась всем известным мне высшим силам, чтобы не вывалиться из седла, так как сомневалась, что смогу туда после снова забраться, если совсем не рухну вниз. Пресвятая Амина, как же тут выживают местные горцы? По мне, так по доброй воле сюда бы не пошла. Здесь, конечно, красиво, да только на эту красоту лучше любоваться из окна и желательно сидя у камина с чашечкой травяного чая или бокалом вина.

Ну вот, у меня даже все мысли сводятся к чему-то теплому…

К счастью, все имеет свойство заканчиваться и в моем случае это был именно счастливый финал, как бы это пафосно не прозвучало.

В какой-то момент, ощутила, что ветер перестал терзать мое вымороженное тело. Просто почувствовала, потому как поднимать голову и следить за дорогой я перестала уже не помню когда. Физически не могла, сосредоточив последние силы на том чтобы не упасть. И только когда меня, наконец, попытались вытащить из седла, поняла, что мы таки прибыли в ту самую обещанную точку, где нас не достанет злая сила стихии, что сейчас лютует на перевале.

— О, Праматерь, Илия, что же ты молчала? — Витар ругаясь сдернул с лошади мое закоченевшее тело, а точнее оторвал, ибо мне казалось, что я примерзла намертво. Меня трясло как от белого поветрия и я с трудом разжав пальцы тут же вцепилась в своего варда. — Всё-всё! Сейчас согрею, потерпи чуть-чуть.

Меня положили на каменный пол и я наконец окинула беглым взглядом место, где мы оказались.

Хотя бы перед собой, так как повернуться сил не было. Это была довольно объемная пещера в которой с легкостью могли поместиться еще с десяток лошадей со своими хозяевами. Удивительно чистая, никаких горных тварей или следов пребывания других путников. Но отчего тут было светло? На улице дело приближалось к сумеркам, а буран ещё сильнее сгущал тьму. Да и завывание ветра неслышно, словно мы ушли далеко от входа, либо плотно закрыли гипотетическую дверь."

"Я смотрела как Витар распрягает коней и бросает шкуры на пол.

Через минуту я уже лежала на них и с меня спешно стаскивали обледеневшую одежду.

— С-с ума с-сошёл? — шипела я возмущаясь не понимая зачем он меня раздевает. Язык толком не слушался, но меня игнорировали, а сил брыкаться не было. Вещи улетели куда-то, на мне осталось лишь белье и табун мурашек с кулак величиною. Моё бледное и колотящееся тело закутали в одеяло из тонкой шерсти и уложили калачиком.