— Вот я и подумала — если сделать туда проход, который можно будет закрывать какой-нибудь невысокой загородкой, закрыть все остальные проходы, оставив только большую пещеру, чтобы малыши не смогли выбраться через кладовую, например, или не поломали ничего в жилых комнатах, а у выступа сделать высокие борта, чтобы никто не смог свалиться вниз, то там дети будут в безопасности. Настелить половики — пускай ползают. На выступ принести земли, насеять травы — это будет двор, они смогут там гулять. Этот-то выступ ведь никому не нужен для взлётов и посадок, правда?
— Правда.
Знаешь, Аэтель, это прекрасная идея. Странно, что мне она и самому в голову не пришла. Нужно будет всё продумать, посмотреть, где поставить перегородки, но я думаю, что туалет с ванной можно оставить, да и гостиную, — он обвёл рукой большую комнату, в которой мы находились, — тоже. А вот спальни и подсобные помещения лучше изолировать.
— А гостиную зачем? Если там всё так же, как и здесь, — я взглянула на книжный шкаф, вспомнила стоящую на полках посуду, — то малыши всё перепортят.
— Мы уберём всё лишнее. Оставим лишь детские кроватки и игрушки.
— Кроватки! Точно! Я как-то не подумала. У нас дома кровать только у родителей, самые младшие в люльках, которые к потолку привешивают, а остальные спят на печке и полатях или, когда жарко — прямо на полу. Это моя первая кровать, — я взглянула на свой диванчик, — где я сплю одна. Наверное, и мне нужно будет туда перебраться.
— Не торопись, пусть сначала вылупятся, — улыбнулся Фолинор.
— Следующий малыш может появиться завтра, а может и через год, загадывать ничего нельзя. Только ждать.
— Значит, будем ждать, — улыбнулась я. Всё же, как хорошо, что забота, потихоньку точившая меня маленьким червячком, разрешилась. Можно выдохнуть. И задать другой, очень интересующий меня вопрос.
— Ты еще о чём-то хотела меня спросить, — улыбнулся Фолинор, глядя, как я ёрзаю и покусываю губу, подбирая слова.
— Да. Вот я понять кое-что не могу. Это я про сегодняшний разговор. Я знаю, что когда мужчина и женщина спят вместе, ну, не когда спят, а когда занимаются… ну… блудом…
— Блудом? — Фолинор высоко поднял бровь.
— Ну… Так жрец называет. А подружки… они матерно говорят, я не знаю, как это назвать, чтобы не матерно.
— Занимаются любовью. Или сексом.
— Сек-сом? — я прислушалась к слову, оно ничего мне не говорило, как и многие непонятные слова, которые я слышала в разговорах драконов, и значения которых мне объяснял старейшина. Но хоть не матерно.
