И, подмигнув, малышка ушла в «дом», а я рванула в ванную комнату и стала плескать ледяную воду себе на щёки. Когда они немного остыли, а дыхание успокоилось, я потянулась к мылу, а потом передумала и обнюхала руки. Ничем не пахнет! Да, я помогала чистить рыбу, но руки вымыла тогда же, хорошо вымыла. Просто Луччи всё поняла и дала мне возможность прийти в себя, а не появляться перед всеми с пылающими щеками.
Глядя на малышку, которая едва доставала макушкой мне до бедра, я постоянно забывала, что этой девочке тысяча лет.
Несмотря на то, что она очень отличалась от наших младенцев, и обычно вела себя и говорила, как взрослая, всё же проскальзывало у неё что-то такое… детское. И в других маленьких драконах — тоже. Особенно это было заметно у Керанира, который порой вёл себя совсем по — мальчишески. Что удивительно, даже зная, сколько лет остальным старейшинам, я всё равно относилась к ним как к молодым мужчинам, кроме Бекилора и Диэглейра, конечно. Не чувствовала я в них этой… древности.
Знала их возраст, но это были лишь числа, я лишь на днях узнала, как они пишутся, но так до конца и не осознала, как же это много!
С Фолинором всё было иначе. Я видела молодого красавца, но всегда понимала, насколько он… не хотелось его называть старым, но порой он казался старше даже Бекилора. Особенно в первые дни после встречи. Мудрый, опытный, знающий, казалось, всё на свете. Я благоговела перед ним, перед его опытом, знаниями, магией, которой не владел больше никто. Может, потому и стеснялась его.
Прикоснуться к учителю с лаской — это казалось чем-то неправильным. Можно мечтать, видеть во сне, но решиться наяву? Не-ет, я не настолько смелая.
Но сегодняшний Φолинор меня поразил. Сегодня он улыбался, наверное, больше, чем за все остальные дни, что я его знала. Из глаз исчезло напряжение, которое, кажется, было там всегда, даже когда он перешучивался порой с остальными драконами или с улыбкой держал на руках ребёнка. Сегодня всё было по-другому, я не узнавала старейшину, но такой он мне нравился намного больше, хотя и удивлял порой до столбняка.
К такому Фолинору я могла бы прикоснуться. Если наберусь смелости, конечно. Но это уже не казалось неправильным.
Я снова плеснула холодной водой в лицо и вдруг вспомнила, что именно так вчера делал старейшина после моего вопроса. Да, можно считать, что он отомщён. Может быть, он даже нарочно это сказал, чтобы и я почувствовала, каково ему было от моих вопросов и заявлений.
